Чувствовалось, что слова Энн каким-то образом соотнеслись с личным опытом самого Монро.

— Личность формируется, как быстрая речка, с первых дней своей жизни, — продолжила Энн. — Вначале это только тонкая струйка, сбегающая с гор. И, в зависимости от количества притоков, впадающих в нее, она или станет широкой, бурной рекой, или останется ручейком. Но бывает, что моральные травмы изменяют ход развития личности, направление течения. Появляется трещина, которая, углубляясь, меняет течение, или падающая в русло этой реки преграда вынуждает ее разделиться, чтобы выжить, или уйти вниз и превратиться в подземный поток. Так как, что бы ни происходило, личность подобна водному потоку, она должна развиваться с самого начала, от истока, длиться и вписываться во время в течение жизни. Сегодня специалисты только начинают разбираться, как формируется наше поведение, начинают изучать наши неблаговидные поступки, — большинство из нас подвержены неврозам, но «в пределах нормы», — однако что происходит с людьми, которые развиваются по-другому, встречая на своем пути слишком много препятствий, которые они должны преодолевать, будучи еще слабыми ручейками? В каком виде они достигнут моря? Какими дорогами они должны идти, чтобы выжить? И есть ли специалисты, которые могут гордиться тем, что умеют объяснить течение подземных вод и их состав?

Энн перевела дыхание и заключила:

— Для нас, выросших при свете дня, убийство — это мерзкое действие, от которого нас удерживают наши страхи, табу и запреты. Для того, чью личность формировали подземные извивы, убийство — это высший акт самовыражения, средство обнаружить лучик света в своих потемках. Для такого человека убийство становится единственным средством выражения собственной страсти, а значит, убивая, он испытывает эмоции, удовольствие.

Фревен понял, что она зашла очень далеко в своих разъяснениях. Это результат долгих размышлений. А кроме того, тайна соткала свой покров и вокруг самой Энн Доусон. Кто же она на самом деле? — то и дело спрашивал себя Фревен.

— Очень хорошо, — сказал он. — Если подвести итог, то можно сказать, что мы имеем дело с человеком, у которого, в отличие от нас, другие ценности, который выражает их не так, как мы, а по-другому.

— Да, для него убийство — почти жизненная необходимость, особенно с тех пор, как он начал убивать. Если он сделал это два раза, точнее, очень быстро повторил свое преступное деяние, то, я думаю, он вошел во вкус. Он торопился совершить второе убийство, потому что ему понравилось и он хотел убедиться, что это действительно… хорошо, потому что каждое убийство становится сенсацией.

— Эта теория предвещает худшее развитие событий, — в сердцах произнес Донован.

— Если он во второй раз получил такое же удовольствие, как в первый, тогда да, мы движемся к катастрофе. Если, наоборот, он разочарован, я боюсь, что он будет убивать снова, но после некоторой передышки, чтобы продумать, выявить то, что им было сделано не так.

— А если и в третий раз он не будет удовлетворен? — проговорил Маттерс с живым любопытством.

— Я не знаю, — призналась Энн. — Он остановится, чтобы поискать другой способ самовыражения. Или даже… Он будет убивать еще и еще, все с большей жестокостью, высвобождая свою ярость, поскольку не нашел удовольствия в других преступлениях.

— Но почему он, убивая, получает удовольствие? — сказал Монро, которому никак не удавалось вникнуть в эту идею.