— Я помогу вам найти такого человека, — вмешалась Энн. — Я смогу расположить их к вам. Они доверятся мне.

Фревен стиснул зубы. Это было то, чего он стал бояться с определенного момента.

— Это для вас единственное средство больше узнать о Харрисоне, — напомнила она.

Фревен сломал мел, который он держал в руках, и спокойно положил его в коробку, потом он отошел от доски и сел на край стола.

Монро нанес последний удар:

— Особенно теперь, когда у нас нет не только убийцы-врага, но и Харрисона. Виновен он или нет, но я уверяю вас, что если ему представится случай подстрелить нас, то он с удовольствием сделает это!

Маттерс поднял брови.

— Ну и что теперь? — спросила Энн, глядя на Фревена. — Время поджимает. Два преступления за две ночи. А сейчас вырисовывается третье.

— Четыре убийства, — холодно напомнил Конрад.

Фревен вздохнул. Энн отвела глаза. Она поняла, что он боится за нее. Он не хотел настолько вовлекать ее в это дело.

И он относился к ней с недоверием.

А она смогла бы.

В ней было что-то, что все время ускользало от него.

Тайна, которая делала из нее необыкновенную женщину.

Совсем как у убийцы, которого она собиралась преследовать.

20

Белый и холодный рассвет вырвался из-за края земли, чтобы прогнать последние сновидения.

Похожие на призраков человеческие фигуры, пошатываясь, возвращались на базу, а в это время смена — ее позаботились повести обходным путем — отправлялась на линию фронта, с глазами, еще опухшими от сна.

Роса усугубляла всепроникающую свежесть раннего утра, заставляя ежиться. Дымились кружки с чаем и кофе, и уже бомбардировщики и истребители начали свой полет над головами солдат в касках.

Фревен сидел на штабеле железных ящиков с боеприпасами, сжимая в руках горячую кружку и ожидая возвращения Маттерса, Донована и Конрада. Он побрился, заботливо обойдя еще стягивающий кожу шов, пересекший щеку от уха до подбородка.

Донован докладывал первым. Ничего, о чем можно сообщить в Главный штаб. Вслед за ним пришел Маттерс. Тоже ничего, офицеры роты Рейвен сообщили, что ночь на базе прошла спокойно. Когда появился Конрад, все посмотрели на него с заметной тревогой. Он жестом показал: все в порядке, в медчасти только раненые, трупы только с поля боя.

Фревен глубоко вздохнул. Как и все его подчиненные, он плохо спал, просыпаясь от малейшего шума, думая о том, с кем связана их миссия, и о беде, которую этот человек мог принести. Об убийстве, которое он, вероятно, собирался совершить, пока они бессильно ждали, пытаясь узнать, где и кто окажется следующей жертвой.

Сообщение о третьей «мирной» ночи вызвало у Фревена некоторое беспокойство. Конечно, вообще он чувствовал облегчение, но также тревогу и даже… грусть. А если убийца решил на время прекратить поиски самого себя и истребление других? Он мог скрыться, сменить взвод, роту, дезертировать? А если он получил ранение во время вчерашнего наступления? Может быть, он собирается вернуться домой и снова убивать, но уже вдалеке от Фревена и его команды? Это все приводило лейтенанта к неприятному выводу: случай ему не помощник. Ничто случайное не поможет ему избежать последствий этих гнусных преступлений. Не поспособствует торжеству правосудия, чтобы убийца Форрела, Клаувица и двух других жертв был наказан.

Фревен сделал глоток обжигающего кофе и вошел в Улей вместе со своими людьми. Там он начал ежедневное совещание.

— Поскольку верхушка штаба требует не вызывать брожения в рядах, — заговорил лейтенант, — Тоддворс будет проверять, не мешает ли нам это расследование выполнять наши другие обязанности.