— Возьмите это и отнесите доктору Каррусу на «Чайку», это очень срочно.

Он быстро написал записку доктору, прося того исследовать содержимое ящика, и протянул листок терпеливо ждущему солдату.

— Ящик никто не должен открывать! — строго предупредил Фревен.

Оставшись один, он снова сел и, сдвинув машинку, поставил локти на стол.

Нейлон.

21

При упоминании имени лейтенанта Фревена из Военной полиции майор Каллон глубоко задумался. Энн сомневалась, что он заинтересуется причинами, побудившими ВП потребовать услуги медсестры. Фигурой Фревен напоминал гориллу, он никогда не разговаривал с незнакомыми людьми и вообще имел репутацию грубого животного. Но с тех пор, как она стала с ним общаться, Энн не переставала удивляться, насколько образ лейтенанта, сложившийся в умах людей, не соответствует действительности. Да, внешность Фревена производила однозначное впечатление, однако в том, как он себя вел, не было даже намека на жестокость. Конечно, слухи рождались из-за его внешности… она же уже кое-что знала о нем!

Ну и что может вообразить себе майор Каллон? Что Фревен пытает подозреваемых и доводит их до такого состояния, что им требуется помощь медсестры? Утром, после подъема, он поинтересовался, все ли в порядке в Военной полиции? Энн уклонилась от обсуждения этой темы, что Каллону явно не понравилось. Бумага, присланная вечером Фревеном, ему тоже не понравилось. Лейтенант требовал, чтобы Энн в срочном порядке была переведена в подчинение ВП. И сообщал, что этого требует поручение большой важности. С этого времени Энн наслаждалась свободой передвижения, с чем Каллон не мог ничего поделать, как и воздействовать на нее, пользуясь положением старшего по чину, — для этого он был слишком труслив.

Энн не хотела полностью устраняться от обязанностей медсестры и отдаляться от своих коллег. Все утро она провела в медсанчасти, желая быть в курсе ситуации и помочь персоналу, высаживающемуся на берег. Постоянно поступали раненые, операционный блок работал без перерывов, хирурги не отходили от столов. Кровь с полов перестали вытирать, и она образовала клейкие лужи под ногами, а ее запах становился удушающим.

В полдень Энн вошла в палатку, которую она делила с Клариссой. Она ополоснула лицо водой и, как умывающаяся кошка, провела по нему запястьем, пытаясь стереть тяжесть страданий, которые, как ей казалось, она чувствовала кожей. Ей ужасно хотелось есть, и она мимоходом отломила кусок хлеба, который стала жевать, идя по главной аллее базы. Она шла в пыли от вездеходов, среди солдат, направляющихся на свои позиции. Рота Рейвен располагалась в южной части базы, а палатки третьего взвода выходили на опушку леса. Капитана Морриса она нашла дремавшим в палатке.

— Капитан, извините меня, я хотела предупредить вас, что хочу создать для ваших людей пункт здоровья.

Моррис встал с растерянным видом.

— Пункт здоровья? — повторил он. — Что это за ерунда такая?

Энн заметила, что у него сильно изуродована верхняя губа. Она указала на свою сумку с красным крестом в белом круге, в которую положила несколько упаковок плацебо. Эти бесполезные таблетки, имитирующие лекарство, они давали умирающим солдатам, которым было приятно думать, что о них заботятся, а на самом деле на них предпочитали не тратить ценные медикаменты — такова экономия войны.

— Я пришла расспросить ваших людей, как они спят, не требуется ли им успокоительное или, наоборот, витамины, аспирин…

— Успокоительное боевому подразделению? Вы смеетесь?

— Ничего подобного, успокойтесь, я говорю не о снотворном, а о средстве, которое поможет им отдохнуть.