Фревен прислонился к доске, на которую он переписал список фамилий военнослужащих третьего взвода.

— Следовательно, можно предположить, что речь идет о человеке, который вырос в маргинальной среде, безусловно, его травили, отвергали мальчики, его товарищи. Над ним смеялись девочки. У него так и не развилось чувство причастности к обществу.

— Подождите, я подведу итог: он стал тем, кем стал, потому что не рос таким, как все? — допытывался Донован. — Он был выброшен из среды и после этого развивался в тени?

— Можно сказать, что так.

— Я никак не могу понять — он стал источником зла! Мальчик, отвергаемый всеми, становится асоциальным и даже психопатом, — это курица или яйцо? Его травят потому, что другие ребята чувствуют, что он станет «плохим», или это происходит потому, что он был отвергнут, и поэтому стал таким? Вы понимаете, что я хочу сказать?

Все взглянули на все еще молчащую Энн.

— Думаю, — опередил ее Фревен, — что здесь нет никакой тайны: этот ребенок сам сделал так, что его не принимали другие, сделал своим поведением, своими желаниями и своей реакцией. Он уже был испорчен жизнью. Вся мерзость мира, так или иначе, уже испортила его больше, чем других, и теперь слишком поздно. Он развивался по своей траектории, ошибочной по отношению к критериям нашей цивилизации. Мерзости мира вынудили его предпочесть машинкам игру с мертвой мышкой, это его отличало от других мальчиков. Они спутали ребенку все ориентиры, подсунув ему другие.

— Что вы называете «мерзостью мира»? — наконец вступила в разговор Энн.

— Она может принимать разные формы. Ребенок мог противостоять тирану отцу или жестокой матери, может быть, здесь имел место инцест. Это или что-то подобное может полностью изменить психику ребенка. В какой-то момент своего развития он обнаруживает, что отношение к другому или собственному телу связано с болью, с фрустрацией, с унижением. И он мимикрирует, в нем развивается рефлекс выживания. Личность полностью изменяется. Большинство детей со временем находят выход из подобной ситуации. Но некоторым это не удается. И они замыкаются в спираль саморазрушения. Например, страдание товарища их воодушевляет и даже возбуждает. Эта униженная личность переносит свое унижение на других, чтобы ослабить собственное напряжение. Очень скоро ребенок становится изгоем. И тогда он вырастает в обособленном мире, хранит зло внутри себя, постоянно культивируя и наращивая его. С течением времени он понимает, что он другой, не такой, как все, его ненависть к чужим постоянно нарастает. И все заканчивается уничтожением последних ростков сочувствия к другим.

— Большинство людей выходят из ситуации, некоторые — нет. От чего это зависит? — спросила Энн.

— Я не знаю. Этого никто не знает.

— Тогда убийца, которого мы ищем, — подал голос Бейкер, — человек с нарушенной психикой, и прежде всего он бедный мальчик, который не смог выйти из всего этого, так?

— Да, Бейкер, это так. Он стал холодным по отношению к другим. Все его поиски удовольствия замыкались на нем самом. Он создал себе удовольствия, отличающиеся от наших.

— Значит, мы ищем очень эгоцентричного человека, — заключила Энн. — Солдата, который думает только о себе.

— Да. Но не только. Это может быть тип, который хочет, чтобы его заметили.

Маттерс скрестил руки на груди.

— А я думаю, что, наоборот, надо искать замкнутого, одинокого человека! — заявил он.