– Вот и порядок, – посиневшими губами прошептал Пень, с трудом подавляя нервную дрожь. Он вскочил с холодного каменного пола, отпрянул от окна, за считанные секунды разобрал снайперскую винтовку и уложил ее в чемоданчик. Прицепив его ручку к карабину на поясе, киллер схватил лежавшую в нише бухту капроновой веревки, один конец которой уже был привязан к крюку, вбитому в стену башни, бросил моток вниз, схватился руками за спусковое устройство и ринулся вниз, в темный колодец. Наркоману показалось, что спуск занял целую вечность. Лишь когда подошвы его кроссовок мягко коснулись пола, он позволил себе открыть глаза. Темнота была кромешной, так что Пню пришлось воспользоваться фонариком-карандашом. Овальное пятно плясало на обшарпанных кирпичных стенах до тех пор, пока не наткнулось на нужное место. Спасительный провал находился прямо перед Пнем. Он зацепился непослушными пальцами за его край, подтянулся, перевалился через стену и рухнул прямо в грязную лужу, не обратив внимания на такую ерунду. Главное, что он выбрался из проклятых развалин на открытое пространство. Теперь нужно как можно скорее «делать ноги» в сторону поджидавшей его машины. Пень позволил себе постоять неподвижно секунд пять, прислушиваясь к доносившимся со стороны ночного клуба крикам, перевел сбившееся дыхание и, оторвавшись от мрачной стены собора святого Альберта, рванулся к опоясывающей храм кованой ограде…

 Когда первая выпущенная снайпером пуля совершенно неожиданно для Механика сразила одного из телохранителей, киллер от досады аж заскрипел зубами. Он понимал, что время от времени такие казусы могут случаться даже с такими высокими профессионалами, как Ворон, но предположить, что промах произойдет именно сейчас, сегодня, никак не мог. Слишком многое было поставлено на карту и слишком хотелось поскорее поставить крест на этом опасном деле. Судьба, увы, не шла навстречу его честолюбивым планам. И лишь спустя тридцать секунд Механик сообразил, что сидевший на башне снайпер все-таки успел во второй раз – и удачно – нажать на курок своей винтовки. На душе у киллера стало гораздо легче. Итак, Бизон мертв. Оставалось самое легкое – дождаться, когда Ворон покажется из собора, и с близкого расстояния всадить в него несколько разрывных пуль.

 Механик мгновенно покинул свой наблюдательный пункт, откуда следил за событиями у входа в ночной клуб, и, прижимаясь к уходящей в темное небо громаде костела, кинулся к заранее выбранному укрытию. В десяти метрах от узкого провала, единственного места, через которое можно было покинуть развалины, стоял подпираемый четырьмя потрескавшимися колоннами склеп. Когда-то здесь хоронили отошедших в мир иной представителей какого-то знатного петербургского рода, исповедовавшего католицизм. Внешний вид небольшого одноэтажного строения был даже плачевней, чем находящийся рядом собор. От склепа остались только четыре стены, крыша и три зияющие дыры вместо двери и окон. Внутри был навален строительный мусор и какой-то хлам, оставшийся от хозяйничавших здесь ранее военных. Но в любом случае это было единственное надежное укрытие, откуда можно было практически в упор расстрелять вылезающего из развалин Ворона.

 Механик успел. Ему было легко передвигаться в полной темноте, поскольку надетый на глаза портативный прибор ночного видения, напоминающий сварочные очки, превращал ночь в день и даже позволял вести прицельную стрельбу из любого вида оружия. Киллер нырнул в склеп, пробрался к дальнему окну, на всякий случай прижался к стене и, сняв с предохранителя пистолет с глушителем, стал ждать появления отстрелявшегося Ворона…

 Пень рванулся в темноту, в сторону ограды, но не успел пробежать и трех шагов, как в его переносицу, закрытую черной спецназовской маской, вонзилась разрывная пуля.