Спустя секунду после окончания этой краткой речи грохот выстрела больно ударил по ушам Родникова и эхом прокатился по всему огромному помещению. Под обмякшим телом Механика, которого Ворон все еще продолжал держать за волосы, быстро растекалась маслянистая кровавая лужа. Стена за спиной киллера была забрызгана кровавыми ошметками мозга. Журналист, почувствовав, что вот-вот потеряет сознание, машинально оперся на продолжавшую работать камеру…

 Ворон разжал пальцы, забрызганные кровью Механика, и труп повис на пристегнутых к трубе наручниках, неестественно вывернув руки.

 – Это не постановочный кадр, – твердо произнес Ворон, глядя в объектив камеры. – Труп наемного убийцы по кличке Механик будет ждать санитаров из морга на двадцать втором километре Приморского шоссе. И пусть каждый питерский «бык» внимательно вглядится в эту картину. Скоро и его самого ждет такая же участь, если он вовремя не поймет, что пора остановиться!..

 Ворон вышел из кадра, подошел к камере и нажал на красную кнопку с надписью «stop». Запись остановилась. Родников словно очнулся, встретившись взглядом с Вороном, и спросил заплетающимся языком:

 – Это… все?

 – Все, – вздохнул сыщик, пряча пистолет. – Собирай аппаратуру и не сердись, что впутал тебя в эту историю. Мой друг отвезет тебя в телестудию. Кассету не показывай никому, кроме директора. Желательно, чтобы она была запущена в ночном выпуске новостей. Скажите, что принес неизвестный. На днях я тебе позвоню, и мы переговорим о твоем деле. Договорились?

 – Да, – ответил Игорь, снимая камеру со штатива и стараясь не смотреть на окровавленный труп киллера, четыре недели назад убившего майора Безукладникова. Быстро упаковав камеру в cумку, Игорь позволил снова завязать себе глаза шарфом и вслед за Вороном вернулся к поджидавшему их автомобилю.

 – Отвези его на телевидение и возвращайся, – услышал он слова Ворона, донесшиеся словно издалека.

 Потом они долго куда-то ехали, то останавливаясь, то вновь набирая скорость, но Родников был настолько потрясен увиденным, что слабо воспринимал происходящее. И лишь когда водитель разрешил ему снять повязку, Игорь пришел в себя, сорвал с лица шарф и, схватив лежавшую рядом на сиденье сумку, выскочил из машины. Он почти бежал, стараясь как можно быстрее удалиться от стоявшей в темном проходном дворе черной «девятки», – бежал до тех пор, пока, проскочив через бесчисленное количество подворотен, не оказался на шумном и многолюдном Московском проспекте в двух шагах от офиса телекомпании «КТВ». Только тут журналист остановился, с трудом переводя учащенное дыхание, прислонился спиной к холодной стене дома и закурил. Он провожал спешивших по проспекту горожан отсутствующим безразличным взглядом и думал о той страшной казни, которую только что, на его глазах, совершил Ворон, и о том диком резонансе, который вызовет видеозапись этой казни.

 Справившись с эмоциями, Родников поспешил в офис телекомпании. Артема он застал сидящим в кресле, рядом с которым на столике стояли пузатая бутылка французского коньяка «Наполеон» и налитая до краев стопка. Услышав приближающиеся шаги, Ринге повернулся к двери, а когда Игорь шагнул внутрь кабинета, вскочил и бросился к нему.

 – Ну? Как?.. – осторожно, словно боясь спугнуть редкую птицу, спросил новоиспеченный директор телеканала, поглядывая то на Родникова, то на висевшую у журналиста на плече сумку. Прислонил штатив к стене, Игорь снял давившую на плечо лямку, поставил сумку на ковер, расстегнул молнию и достал из камеры видеокассету.

 – Пошли в монтажную. И постарайся держать себя в руках. Зрелище жуткое… – тихо произнес журналист, глядя Артему прямо в глаза.