Иван был не только незаменимым помощником своего отца, без помощи которого многие уголовники до сих пор топтали бы питерскую землю, но и единственным человеком, кто знал о Вороне ВСЕ. Смысл жизни Ворона являлся также и смыслом жизни его сына, и у Ивана не было ни малейших сомнений насчет того, чем ему предстоит заниматься в следующие десять лет.

 Он будет, так же как и его отец, уничтожать всю ту мразь, что расплодилась в последние десять лет в России, обросла богатством и связями в государственных структурах. Ту мразь, которая убила жену и дочь Ворона, мать и сестру Ивана.

 Иван словно очнулся от забытья, в которое впал на несколько секунд, достал из кармана авторучку-микрофон и протянул ее Ворону.

 – Значит, будешь встречаться? Несмотря на то что эта встреча может стать для тебя последней?

 – По-моему, ты сильно преувеличиваешь опасность, дружок. – Ворон похлопал сына по плечу и улыбнулся. – Они сильно заблуждаются, если считают, что мы будем играть по их правилам. Нет, наоборот, условия будем ставить мы, хотя они об этом даже не догадаются. Сегодня вечером позвонишь этому Ковдору и назначишь «стрелку» в салоне «Калиостро».

 – Мне быть рядом? – привычно поинтересовался Иван. Он мельком взглянул на свои командирские часы. Длительное отсутствие на службе вряд ли прибавит пару лишних дней к ежегодному милицейскому отпуску.

 – Просто проверь, крутятся ли вокруг офиса посторонние, – спокойно сказал сыщик. – Я пройду обычным путем и так же вернусь назад. Встретимся возле перекрестка, в сквере. Все как всегда…

 – Гримироваться будешь? – На лице сержанта заиграла шутливая улыбка. Он знал, каким мастером перевоплощения является его отец.

 – Возможно. В принципе это не обязательно.

 – Но все же… – продолжил обычную присказку Ворона Иван.

 – Да, но все же, – кивнул сыщик, берясь за дверную ручку милицейского «уазика». – Ладно, возвращайся в свою контору, приятель, а то влепят несоответствие с занесением, и обвалится твоя замечательная «крыша» к чертовой бабушке.

 – Невелика потеря, – отмахнулся сержант. – Пойду служить в ФСБ. Думаешь, не возьмут?

 – Конечно, возьмут, – ответил Ворон, уже выпрыгивая из машины. – До завтра.

 – До завтра, шеф. И – удачи!..

 Ворон брел по улице шаркающей походкой бродяги, и вид у него, как и полагается бродяге, был отсутствующий, однако не потому, что он настолько глубоко вжился в эту роль. Просто перед его глазами то и дело отчетливо вставало насмешливое женское лицо с синими глазами и капризно поджатыми губками, а в ушах раздавался звонкий голос, говорящий: «Не волнуйтесь, мужик не подойдет», а цифры телефонного номера стучали в висках, словно пульс. «Не знаю, может, это и глупо, но обязательно позвоню, – пробормотал Ворон себе под нос. – Просто не смогу не позвонить. Если, конечно, буду жив».

 Когда зазвонил лежавший на табуретке мобильник, Механик, укутанный, словно одеялом, хлопьями белой пены, принимал свою традиционную вечернюю ванну. Так же как и комплекс проделываемых каждое утро упражнений, ванна в распорядке его дня присутствовала ежедневно, за исключением тех дней, когда Механик был занят по работе. Тридцать минут тишины были необходимы киллеру на размышления, на анализ прошедшего дня и окончательную доводку планов на день грядущий. Большинство людей, как правило, позволяет себе поразмышлять лишь вечером, в то недолгое время, которое есть у усталого человека от момента укладывания в постель до погружения в сон.