И вновь Поль пришел нам на помощь. На неделе он разрешил Жизель выступать только в одном шоу.

Нас это вполне устроило. Я дожидался ее в клубе, а потом мы вместе шли домой.

К концу февраля работа в мастерских кипела. Синий и Серый костюмы получали по джипу через день. Бадди и Фелдер выпрыгивали из штанов, чтобы узнать кто получал эти автомобили, но мы с Полем разработали систему, которая не давала осечек. Вечером я подгонял джип к клубу. Там толстяк называл мне адрес, всякий раз новый. В указанном месте меня поджидал рядовой французской армии, которому я вручал ключи, получая взамен конверт со своей долей. Мы обходились без слов. А минуту спустя подъезжал толстяк в стареньком «рено» и отвозил меня в клуб. В те дни, когда Жизель освобождалась рано, я приносил конверт домой и только утром клал его в сейф. По уик-эндам заскакивал в мастерские и сразу запирал деньги на замок.

В первой половине апреля я открыл сейф и сосчитал свои деньги. Получилось двенадцать тысяч долларов. Примерно столько же получил и сержант Фелдер. Остальные — поменьше, но тоже приличные суммы. Бадди, конечно, основной доход имел от своего казино. Сколько он там заработал, я не знал, ню как-то он упомянул, что собирается отослать Уллу рожать домой, дав ей двадцать тысяч баксов.

Все говорили о том, что немцы слабеют с каждым днем и война вот-вот закончится. Но мы в это не верили, видя, в каком состоянии привозят к нам с фронта джипы.

Как-то вечером, когда мы с Жизель ужинали все в том же маленьком семейном ресторанчике, она завела разговор о том, что нас ждет после войны.

— Я вернусь в Лион. Парижская жизнь не для меня. — Она встретилась со мной взглядом. — А ты собираешься улететь в Штаты?

Я пожал плечами.

— Скорее да, чем нет. Армия вывезет нас туда, чтобы демобилизовать.

— Ты можешь остаться во Франции. Я бы хотела быть с тобой.

— Я тоже этого хочу. — Я запнулся. — Но что мне тут делать? Я же не знаю французского.

— Ты мог бы взять меня в Штаты. Я говорю по-английски.

— Все не так просто. Я тебя люблю, но будущее мое слишком неопределенно. Давай не будем загадывать, пока не закончилась война. Вот тогда мы и решим, как жить дальше.

Она накрыла мою руку своей.

— Я люблю тебя, Джерри. И не хочу расставаться с тобой.

Я поцеловал ее руку.

— И я не хочу расставаться с тобой, Жизель.

В шесть часов в каморку вошел Бадди и сел напротив меня.

— Наша служба близится к завершению.

— Похоже на то, — кивнул я.

— И что ты собираешься делать потом?

— Меня демобилизуют, и я вернусь домой.

— Я слышал, многих отправят на Тихий океан. Япония все сопротивляется, и вроде бы сил у нее еще много.

— Не знаю, что тебе и сказать. — Я усмехнулся. — Президент не успел поделиться со мной своими планами.

— Я не доверяю Трумэну, — насупился Бадди. — По крайней мере с Рузвельтом мы знали, куда плывем. Я рассмеялся.

— Ничего мы не знали. Все делалось через наши головы.

— Одно я знаю наверняка. Я не хочу воевать еще и с Японией.

— Ты несешь чепуху. На войне мы с тобой не были.