Мак раскрыла папку с личным делом подозреваемого и начала читать: Тобиас Александр Мерфи.

Тобиасу было всего шестнадцать лет. Родился в Сиднее. Его мать недавно умерла, отец давно был женат вторым браком. Мак не осмелилась поинтересоваться у Мэриан, как ей удалось получить информацию на несовершеннолетнего, ведь она считалась строго секретной. Закон не позволял разглашать сведения о подростках, совершивших одно или два правонарушения, чтобы ошибки юности не портили им взрослую жизнь. Полиция была откровенна с клиентом Мак, мистером Грубелааром, насчет личности подозреваемого. Юный Тобиас действительно имел неприятности с законом: мелкие кражи, хранение наркотиков и бродяжничество. Впрочем, как она отметила, до сих пор ему не инкриминировалось ничего серьезного.

Убийство — это куда серьезнее бродяжничества.

Согласно бумагам, Тобиас представлялся типичным трудным подростком. Не классическим подозреваемым в убийстве, а непредсказуемым юношей с неустойчивой психикой. Его выгоняли из школ за хулиганское поведение, а попытки привлечь его к участию в молодежных воспитательных программах не увенчались успехом. Последнее время он явно не имел своего угла, что, собственно, и объясняло отсутствие его имени в телефонном справочнике. Мак подозревала, что он совершил гораздо больше краж, чем это зарегистрировано в полицейских протоколах. А как еще мог он выжить на улице, которая и служила ему домом?

Впрочем, как догадывалась Мак, неприятности с законом были не единственным, что могло заинтересовать ее клиента. Тобиас был помещен в свой первый приют четырехлетним малышом, а с четырех до четырнадцати лет побывал в девяти разных приютах. В девяти. Выходит, почти каждый год его переводили в новый приют. При этом оба его биологических родителя были живы, пока два года назад не скончалась мать. Почему никто из родственников не взял на себя заботу о мальчике? Почему Тобиаса бесконечно передавали с рук на руки, или же он так ненавидел своих попечителей, что постоянно сбегал от них?

А потом, что удивительно, два года затишья. Никаких неприятностей с законом. Никаких контактов с органами опеки, учителями, воспитателями детских домов. Ни одного адреса места жительства. Никаких контактов с отцом. Не провалился же он сквозь землю в четырнадцать лет, в столь нежном возрасте? Как это могло произойти? Как мог подросток просто исчезнуть в такой цивилизованной стране, как Австралия?

Куда же ты делся? Где так долго скрывался, Тобиас?

И вот теперь он снова появился, но уже в качестве человека, подозреваемого в убийстве.

Мак едва успела погрузиться в раздумья, как ее внимание отвлекло вспыхнувшее неподалеку цветовое пятно. Молодая яркая блондинка, сделавшая прическу на манер индейцев-могавков — с хохолком какаду из склеенных гелем прядей, — в мини-юбке из шотландки, фиолетовых ажурных чулках и коротком блузоне с огромными рукавами-буфами, направлялась по залу в ее сторону. Она была живым воплощением стиля Бьорк.

Лулу.

Мак все еще была чужестранкой в Сиднее и, как любой переселенец, знала, что найти надежных друзей в новом городе — задача не из легких. К счастью, Мак познакомилась с Лулу много лет назад, еще во времена своей модельной карьеры, и постепенно Лулу стала ее ближайшей подругой. Когда Лулу не раскрашивала лица красавиц или знаменитостей для фотосессий и рок-концертов, она проводила время в ожидании звонков из арт-агентства с предложением новых заказов, и в последнее время ждать приходилось все дольше, насколько могла судить Мак. В общем-то, сейчас они обе оказались в довольно затруднительном положении, и это еще больше их сблизило.