Это была их девятая встреча, но Мак вовсе не была уверена в том, что эти сеансы хоть сколько-нибудь продуктивны. Проблема заключалась в том, что Мак была судебным психологом — причем даже не практикующим — и не специализировалась на делах такого рода. Бренде, скорее, подошла бы терапия от клинического психотерапевта, скажем такого, как подруга отца, доктор Энн Морган, или даже известного сексопатолога, доктора Рут.

— Вы существуете здесь и сейчас, Бренда. Вы здесь. Вы живая, — сказала Мак, констатируя очевидные факты.

— Я знаю, я знаю. Вы правы. — Бренда закусила губу и, со следами красной помады на передних зубах, стала похожей на вампиршу.

— Вы чувствуете себя сильной, когда играете роль в чужом сценарии, — пояснила Мак.

— Да, — согласилась Бренда.

В этом не было ничего удивительного. Бренда Бейл, как выяснилось, работала несколько вечеров в неделю высокооплачиваемой женщиной по вызову для садомазохистских утех. Каждую пятницу она приезжала на сеанс к Мак изысканно одетой: костюм, туфли на каблуках, сумочка в тон, волосы, тщательно зачесанные в конский хвост, — само воплощение корпоративного стиля. Единственное, что выдавало тайное занятие Бренды, — это неестественно красные волосы и алые губы — отсюда и ее рабочий псевдоним: Алая Женщина. Только на втором сеансе Мак удалось выудить из нее эту информацию, которая оказалась ключом к проблемам Бренды. Лулу заранее не предупредила Мак, но, хорошо зная свою безумную подругу, Мак не слишком удивилась нетрадиционной карьере Бренды Бейл. Казалось, все знакомые Лулу были личностями нетрадиционными.

— Но, помимо работы, есть другие возможности почувствовать себя сильной. Мы уже говорили об этом, — напомнила ей Мак.

Бренда Бейл в свои сорок два года была моложавой и сексуальной женщиной, умной и успешной. Раньше она работала в известном агентстве по оказанию сексуальных услуг садомазохистского характера, а теперь была на вольных хлебах, занимаясь тем же, но на дому, где у нее имелся собственный арсенал необходимой амуниции и преданный «раб» по имени Хулио, который обеспечивал ее безопасность. Но в последнее время Бренда была озабочена раздвоением личности; ей казалось, что с каждым днем она становится «все меньше Брендой и все больше Алой Женщиной». Макейди предположила, что этот психологический сдвиг, возможно, произошел из-за переноса работы на дом. В результате границы между Брендой Бейл и Алой Женщиной становились более размытыми, и оставалось только ждать, кто из них победит.

Выслушав мнение Мак, Бренда покачала головой, явно недовольная собой, и ее ярко-красный конский хвост взметнулся на затылке.

— Я пыталась ходить на занятия по скалолазанию, как вы советовали, но почувствовала себя там не в своей тарелке, — произнесла она в отчаянии.

— Это нормально. Возможно, вам потребуется время, чтобы найти себе занятие, которое бы связало вас с внешним миром помимо той роли, которую вы играете на своей работе. Чем активнее вы будете развивать свои контакты и связи, тем более насыщенной станет ваша личная жизнь. Это как во всем: чем больше вы вкладываете, тем больше отдача.

— Я понимаю… Вы правы…

— Подумайте еще раз как следует над тем, что мы обсудили, — сказала Мак, подводя итог.

— О, да, спасибо. Я обязательно подумаю, — Бренда несколько раз кивнула.

Было уже без десяти минут пять: пятидесятиминутный сеанс психотерапии подошел к концу.

— Надеюсь, наши беседы вам помогли. Видите ли, это не моя специализация. Я все-таки предлагаю вам, если у вас остались какие-то неразрешенные проблемы, обратиться к специалисту в данной области. Я бы могла порекомендовать вам кого-нибудь.