Симон Астон, друг и вдохновитель загулов Дэмиана Каванага, поджав хвост, тоже удалился восвояси, предварительно посвятив Боба в мельчайшие подробности своих идиотских делишек. А те и в самом деле были идиотскими. Симон не произвел впечатления на Боба, который на своем веку повидал немало таких типов, эгоистичных и высокомерных. Симон пиявкой присосался к Дэмиану и богатству Каванагов и вот теперь своими необдуманными действиями поставил под угрозу их безопасность.

— Насколько все плохо? — посмотрел на Американца Джек Каванаг. Он не присутствовал на исповеди Симона и Дэмиана и не был посвящен в тайны их признаний — своеобразная мера предосторожности, ограждающая его репутацию от криминального налета грязных дел сына. Чем меньше он знал, тем лучше было для него. Он мог оставаться чистым, насколько это было возможно, в ходе грядущих событий.

Боб изложил новости.

— Как профессионал считаю, что нам не обойтись без мистера Хэнда. Я бы рекомендовал немедленно подтвердить его приезд.

Джек кивнул:

— Хорошо. Организуй. — Он уже знал, что это неотвратимо.

Привлечение мистера Хэнда означало, что дело плохо. Таких, как он, приглашали только в очень, очень серьезных ситуациях.

— А этот мистер Хэнд… у него хорошие рекомендации? — осведомился Джек.

— Очень, — заверил его Боб. — К тому же он австралийский эмигрант, так что хорошо знает Сидней. Я бы рекомендовал вам больше ничего о нем не знать. Забудьте о том, что вы когда-то слышали его имя.

Доверенное лицо Американца, известное лишь как Мадам Кью, поручило работу своему человеку, Лютеру Хэнду. По отзывам, тот работал методично, оперативно и анонимно, к тому же у него не было ограничений по профилю деятельности и количеству мишеней. Черный или белый; мужчина, женщина или ребенок — человек Мадам Кью, мистер Хэнд, по приказу мог убрать любого. Этой характеристике удовлетворяли далеко не все представители его профессии.

— Думаю, лучше всего, если вы и ваш сын будете держаться как можно дальше от этой зачистки, — продолжал Американец.

Джек согласился.

Боб выдержал паузу и снова заговорил:

— Дела вашего сына тянут на срок от пяти до десяти лет. Могут дать и больше, если обвинят в убийстве.

Джек испуганно подскочил в кресле, но промолчал.

— Мы должны отнестись к этой угрозе со всей серьезностью. Мне придется задействовать некоторые ваши контакты в полиции.

Джек кивнул:

— Некоторые люди обязаны мне лично. Думаю, один из них — детектив Хант. Он наверняка будет близок к этому делу и окажется полезным.

Боб записал имя в блокнот.

— Я буду действовать с крайней осторожностью. Ваше участие не требуется. Если кто-то попытается обратиться к вам напрямую, отрицайте свою осведомленность. Этот Уорвик ОʼКоннор, возможно, блефует насчет записи. Может, узнал что-то о существовании записи из другого источника, да пусть даже от самого Симона, но на руках у него ничего нет. И все-таки кажется вполне правдоподобным, что запись существует, и мы должны принять все меры к тому, чтобы она не всплыла. Возможно, с нее уже сделаны копии.

Джек мрачно кивнул.

— Может, сейчас и не время говорить об этом, но нет худа без добра, — заявил Боб. — Теперь мы знаем о делах вашего сына и можем предотвратить худшее. Останься все, как есть, и кто знает, чем бы все обернулось. Если видеозапись действительно существует, нам необходимо точно выяснить, что она содержит и кто мог ее видеть. Сейчас для меня это задача номер один.

Джек достаточно хорошо знал Американца, чтобы не задавать ему вопросов о том, как он добудет эту информацию и что собирается делать с теми, кто, возможно, уже просмотрел запись.