Джек достаточно хорошо знал Американца, чтобы не задавать ему вопросов о том, как он добудет эту информацию и что собирается делать с теми, кто, возможно, уже просмотрел запись. Они работали вместе уже много лет, вместе преодолели много кризисов — хотя, пожалуй, ни один из них не подбирался так близко к его дому, — и Джек безоговорочно доверял этому человеку.

— С вашего разрешения, я пошлю своих людей провести обыск в вашем доме на предмет обнаружения мобильных телефонов или фрагментов аппаратов. Мне бы все-таки хотелось найти тот телефон.

— Хорошо. Пусть ищут, но только тихо, — велел Джек. — Я не хочу, чтобы моя жена что-нибудь заподозрила.

— Понял. Мне понадобится список всех, кто работает в поместье Беверли, и еще я попрошу вас отпустить на целый день всю домашнюю прислугу.

— Хорошо.

— Мне нужно ваше разрешение на то, чтобы предпринимать все меры для устранения угрозы, которую таит в себе видеозапись. Это может потребовать значительных затрат.

— Делай все, что сочтешь необходимым, — произнес Джек без колебаний.

У Американца были надежные и засекреченные контакты, которые могли помочь ему отследить любую передачу информации с того телефона, включая пересылку видеозаписи, если она существовала. Ему предстояло избавиться и от компромата, и от свидетелей. Угрозу можно было свести к минимуму, а можно было устранить, но в любом случае Джек должен был ясно представлять масштаб и риск предстоящих мероприятий.

— Делай все, что сочтешь необходимым, Боб, — повторил Джек Каванаг. — Все, что потребуется. Ты сам знаешь, насколько это важно.

Американец знал.

— Я немедленно запускаю машину. Все будет происходить очень быстро.

Джек печально вздохнул.

— Только, мм… — начал он и запнулся, что было для него нехарактерно. Казалось, слова даются ему с трудом. — Я не хочу, чтобы кто-то несправедливо пострадал…

— Понял, — кивнул Американец. — Все, больше не думайте об этом.

Впрочем, он понимал, что в сложившейся ситуации без пострадавших обойтись не удастся.

ГЛАВА 16

Детектив Энди Флинн не мог оторвать глаз от Макейди, пока она шла к столику через зал ресторана, возвращаясь из дамской комнаты. Она выглядела роскошно, и он вновь почувствовал болезненное покалывание в животе. Он будет скучать по ней, скучать и переживать.

Мак…

На ней было короткое черное платье, подчеркивающее плавные изгибы ее бедер, и от этого ее походка выглядела еще более соблазнительной. В ней одновременно проглядывали и юношеская резвость, и кошачья грация, унаследованная от подиума. Наследство этим не исчерпывалось: у Мак до сих пор были длинные стройные ноги и фигура а-ля «песочные часы», и неудивительно, что посетители ресторана сворачивали шеи, чтобы проводить ее взглядом. Она, казалось, пребывала в счастливом неведении о том, какой эффект производит на окружающих; Энди это всегда в ней нравилось. В его понимании она не была типичной моделью. Впрочем, в ней вообще не было ничего типичного.

Откровенные взгляды, устремленные в сторону Мак, не вызывали у Энди ревности. Он привык к этому, ведь их отношениям было уже пять лет, и за это время, как ему казалось, ее красота стала еще более яркой. Надень она джинсы и кроссовки или вечернее платье — было в ней нечто особенное, что кружило голову. Но Энди уже не мог полностью отдаться порыву и безраздельно раствориться в любви к Мак, как раньше, когда она ответила отказом на его предложение руки и сердца. Возможно, с тех пор в нем поселился страх оказаться отвергнутым. Да, она была любящей и внимательной, но в то же время непредсказуемой и независимой, еще более независимой, чем его бывшая жена Кассандра.