Мужчина показал глубокие познания относительно деревянных лодок, и к тому времени, когда 47ой получил свою лодку и спасательный жилет, он уже знал все о судне, которое брал. Четырехметровые уайтхоллы вначале были сконструированы как водное такси в Нью Йорке, и впервые вошли в употребление в 1840 году. Так как они были быстрее, чем другие портовые такси тех дней, уайтхоллы были взяты на вооружение агентами, вербующими матросов и солдат обманным путем, или вербовщиками, которые выходили в море, чтобы встретить приходящие корабли и доставить моряков на берег.

Холн наблюдал, как 47ой, работая веслами, уплывал от берега, помахал рукой, когда убедился, что за посетителя можно не беспокоится, и ушел обратно в офис.

47ой умел грести, и был доволен тем, как лодка рассекала волны, когда он налегал на весла. И, не смотря на прохладный воздух и непрерывный дождь, ему вскоре стало жарко. Поэтому он положил весла в лодку и снял ветровку, пока уайтхолл скользил по поверхности. Он остался в черном кардигане, штанах и кроссовках. Сильверболлеры было видно под свободно застегнутым кардиганом. Его удавка и шприц, наполненный чрезвычайно эффективным снотворным, были спрятаны в водонепроницаемом рюкзаке, поставленном рядом.

Без ветровки было лучше, и 47ой вскоре обнаружил, что гребля доставляет ему удовольствие. Агент направил лодку на север несколькими рывками. Ветер вспенивал поверхность озера, и волны громко бились о борта лодки. Постепенно уайтхолл покинула пристань для яхт, доки и причал.

Вода закапала с весел и оставила круги в кильватере за лодкой, когда она приближалась к плавучим домам. Было вполне естественно глазеть на дома-лодки, когда проплываешь мимо них, поэтому у 47ого не было нужды делать это скрытно, так что наемный убийца время от времени поглядывал на них через левое плечо.

Первое, что он заметил — огромное количество лодок имели разные размеры и формы. Одни были высотой в один этаж, в то время как другие имели второй этаж и были просторны внутри. Почти все они были в прекрасном состоянии, и на многих висели корзины с цветами.

Один из таких домов особенно заинтересовал агента, так как находился в конце дока, прямо напротив лодки, где жила его цель. Пожилая дама стояла на коленях, приводя в порядок ярко-красную герань в горшке, когда 47ой направился прямо к ее плавучему одноэтажному дому.

— Ваши цветы очень красивы, — сказал он, когда подплыл ближе. — Чем вы их поливаете?

Несмотря на погоду, на озере было несколько гребцов, и женщина, вероятно, привыкла к таким комплиментам, так как не проявила и тени тревоги, когда незнакомец положил одно весло к ней на палубу. Ее звали Грейс Бисли; пряди седых волос торчали из-под голубой шляпы, в которой любил играть в гольф ее покойный муж. Пледовая футболка и черные штаны довершали ее наряд.

— Я использую обычное удобрение, — ответила миссис Бисли. — Но главное — обрывать засохшие цветки. Это позволяет им цвести снова.

— Да, согласен, — сказал 47ой. — Кстати, можно мне выпить воды? Я должен был взять с собой, но забыл, а возвращаться в док долго.

Просьба была совсем невинна, поэтому миссис Бисли ответила согласием. Она прошла через стеклянную раздвижную дверь, которая вела в хорошо меблированную гостиную и маленькую, похожую на камбуз, кухню позади. Мгновение спустя агент увидел ее тут же, берущую прохладную воду из холодильника. Рука закрыла ей рот. Миссис Бисли попыталась закричать, почувствовав как что-то укололо ее шею, и начала падать.

47ой поймал женщину и отнес в спальню, где положил ее на аккуратно заправленную кровать. Чтобы быть уверенным на сто процентов, что женщина останется обездвижена на некоторое время, он связал ее запястья и лодыжки нейлоновой одеждой. Уверенный, что она никуда не уйдет, он начал готовиться к своему заданию, которое представляло собой проникновение в соседний плавучий дом и разговор с его владельцем.