— Клянусь перед Аллахом!

Агент 47 кивнул. Конечно, нельзя было знать наверняка, но обвинение звучало правдоподобно. 47ой повернулся к детям.

— Хорошо, мальчики и девочки, теперь он ваш. Можете отпустить ублюдка, если хотите, или разрезать на сотни кусочков. Как угодно.

Он махнул Нумо, и они направились к лестнице.

— Нее-ет! — прокричал Аль Фулани. — Вы же дали мне слово!

Но двое мужчин исчезли из вида.

Вскоре послышались истошные вопли марокканца. И продолжались они довольно долго.

Спустя полчаса прилетел самолет.

Вначале это была просто точка, но постепенно она выросла и превратилась в военный C-27/G222 Spartan, который, судя по камуфляжной раскраске и закрашенным знакам, когда-то принадлежал Итальянским Военно-Воздушным Силам. Самолет дважды обогнул Квади Дум, как будто пилот искал признаки опасности.

Тело часового было заменено на белое полотенце, которое развевалось на ветру и служило флюгером. С крыши ремонтного здания были убраны три тела, машины Аль Фулани выставлены на взлетную площадку, детям приказали махать руками, когда они увидят самолет в небе.

Наконец, убедившись, что все было в порядке, пилот повернул на север.

Его звали было Боб Престон. Он носил выгоревшую бейсболку поверх коротко стриженых черных волос и щеголял стильными солнцезащитными очками Ray-Ban. Смуглая кожа бывшего офицера было очень кстати в Африке, также как и знание французского, арабского и торгового (так называемого «лингала») языков. Но даже с этими выдающимися способностями управление транспортным сервисом было проблематично в финансовом плане.

Поэтому Престон вынужден был пополнять свой постоянный доход работой, которую он и его второй пилот Эван Франкс называли «спецработой». Подразумевая низковысотные, совершаемые на определенной территории полеты, предназначавшиеся для доставки — или вывоза — оружейного груза или другого груза на взлетно-посадочные площадки, которые мало были для этого пригодны, часто при трудных обстоятельствах и атакующих солдатах.

Да, проблема может быть в состоянии полосы. После последнего ремонта, производимого ливийцами, прошло много лет. Это означало, что песок мел через всю полосу, и это могло привести к тому, что шасси С-27 столкнется с кучей песка.

Но именно поэтому ему платили так много денег. К тому же это был шанс для Престона получить остальные десять тысяч, которые Аль Фулани обещал заплатить. Плюс сироты. И хотя он был довольно корыстный человек, в сердце у пилота было место для детей. И не смотря на его заботы, у него было время, чтобы спасти их из этой ужасной ситуации и поместить в его приют для сирот в Фесе. Где, основываясь на рассказе марокканца, о них хорошо заботились.

Итак, трюк состоял в том, чтобы приземлиться на короткий участок полосы, и тем самым предотвратить столкновение с кучей песка.

Шасси резко опустилось вниз, раздался глухой удар, земля подлетела вверх, а Франкс начал громко молиться — обычай, который Престон считал неприятным, когда только начинал работать с ним. Вскоре он стал считать его не только приемлемым, но и несколько утешительным. Они были живы, не смотря на огромное количество противодействующих сил. Он считал, что эта помощь приходит откуда-то извне.

В любом случае молитва сработала. Или это было умение Престона удачно сажать самолет, невзирая на песок, разлетавшийся вокруг них. Двигатели проревели, пропеллеры начали вращаться в обратную сторону, корпус затрещал, как будто разламывался на части и С-27 остановился со скрипом. Затем, обрадовавшись, что все части тела были на месте, Престон направил самолет к месту, где ожидали пассажиры.

Агент 47 стоял с кожаным чемоданом в руке, когда транспорт подъехал и остановился в тридцати метрах от него.