Был поздний вечер, но воздух был все еще теплым, когда служанка прошла вниз по улице и остановилась на углу. На улице не было много машин, но Мария внимательно посмотрела в обе стороны, прежде чем перейти на другую сторону. Она была уставшей, очень уставшей, как и весь обслуживающий персонал мистера Торакиса, когда он находился в своем особняке.

Мисс Деста могла быть невыносимой, особенно, когда она проводила много времени перед зеркалом, но эфиопская модель родилась в бедности и понимала, что значит кому-то служить. Это делало ее более чуткой. Но не мистер Торакис…

Грек всегда был раздражительным, особенно когда его дела шли плохо, как, по-видимому, и все эти дни. Он разбрасывал вещи, много пил, становился неконтролируемым. Такие действия почти всегда сопровождались двадцатью евро после того, как пройдет пара часов буйства. Но, как и большая часть персонала, Мария предпочла бы извинение.

Конечно, она могла уйти, но чтобы она делала? Она не была достаточно красива, чтобы очаровывать мужчин, не имела достаточно способностей для собственного бизнеса; Мария знала — ее единственным выходом была работа в одном из отелей в Синтра. Тип работы, который не только низко оплачивался, но и вынудил бы ее терпеть круглогодичную тяжелую работу, так как бесконечный поток туристов то прибывал, то уходил. Даже теперь, когда все было по другому, Торакис обычно проводил большую часть времени где-то в другом месте, что делало дни несколько легче, когда его не было дома.

Таковы были размышления девушки, когда мужчина со странной камерой вышел на тротуар.

— Здравствуйте — сказал он приветливо. — Можно немного поговорить с вами?

Мария слышала о мужчинах, которые делали ужасные вещи с девушками, но этот, с огромным животом, выглядел достаточно безобидным, к тому же было много туристов поблизости, поэтому она остановилась.

— Вы кто? — спросила она. — И чего вам от меня надо?

— Вы важный человек в окружении Торакиса, — сказал мужчина. — А я работаю на «Le Monde». Это газета. Мы пишем краткий биографический очерк на мистера Торакиса и хотели бы узнать больше о его домашней жизни.

Мария была заинтригована. Никто никогда не спрашивал ее мнения по какому-либо вопросу, а этот мужчина даже посчитал ее «важной».

— Что бы вы хотели узнать? — осторожно поинтересовалась она. — И сразу предупреждаю — я не скажу ничего, что могло бы повлечь проблемы…

— Обычные вещи, по большей части, — перебил ее журналист. — Например, в какое время мистер Торакис ложится спать? Когда обедает? Такого рода вопросы. И не беспокойтесь — я не буду указывать вашего имени. Плюс, если вы присоединитесь к вечернему ужину вон в том кафе, я заплачу сотню евро за потраченное время.

Мария взглянула на заведение и снова на мужчину. Кофе было безопасно, кафе — тоже, а сотня евро было огромной суммой. Плюс, какой смысл было идти домой? К постоянно ворчащей матери? Или к бесконечно требующему денег отцу?

— Хорошо, — сказала она, — но я хочу пятьдесят евро вперед.

Мужчина улыбнулся. — Вы хитрая девушка. Давайте пройдем в кафе, я дам вам часть оплаты, чтобы никто не заметил этого.

Марии понравилась идея, так как Синтра был маленьким городом, а она не хотела быть замеченной во время передачи ей денег иностранцем, тем более не здесь, на главной улице.

Они прошли в кафе, где мужчина передал девушке пятьдесят евро и заказал два кофе. Разговор тянулся больше часа, потому что репортер был не только заинтересован в самых мирских вопросах работы Марии, но и в людях, с которыми она работала, равно как и в их взаимоотношениях друг с другом.