36

Вернувшись в участок после короткого перекура, Мунк заметил в коридоре овчарку. Когда он вошел в маленькую комнату, там сидел мужчина его возраста с собакой на поводке. Она зарычала, оскалив зубы, и гавкнула.

– Тихо, Кинг, – сказал мужчина, положив руку на голову псу, что не очень-то помогло.

– Добро пожаловать, я Мунк, а его нужно вывести, – указал Мунк на собаку.

– Нет-нет, он добрый, правда, Кинг? Хорошая собачка. Не мешай дяде, ладно?

Пес снова гавкнул.

Мунк вздохнул и крикнул в коридор.

– Лука?

– Да?

– Можете подойти?

– Нет-нет, Кинг не доставит нам проблем. Он может остаться. Правда, Кинг? Вот так, хороший мальчик.

Пес обнажил зубы и зарычал.

– Вы незрячий? – спросил Мунк.

– Нет, а что?

– Может у вас есть еще какая-то болезнь, потеря слуха или снижение физических функций, что делает необходимым для вас присутствие собаки-поводыря?

– Нет, Кинг не…

– Хорошо, – прервал его Мунк.

– Да? – сказал Лука, просунув голову в дверь.

– Прогуляйтесь с этой собакой вокруг дома.

Мунк закрыл за ними дверь и сел на стул.

– Так-то лучше. Здравствуйте. Я Холгер Мунк. А вы?..

– Рогер, – представился мужчина и немного на взводе подал руку следователю.

– Привет, Рогер, чем могу вам помочь?

Плотного телосложения Рогеру с лысым теменем и седеющей бородой было, наверное, под пятьдесят. Он был похож на отца Пеппи Длинныйчулок, вернувшегося из очередного морского путешествия. Золотая сережка в ухе. Тельняшка. Кожаный жилет. Обрезанные джинсовые шорты с пятнами краски повсюду.

– Это моя лодка. И я знаю, кого вы ищете.

– Правда?

Мунк потянулся за ручкой и блокнотом, лежавшими на столе.

– Извините, что не пришел раньше, был в городе. Вчера открывали выставку. Галерея SG на Хьёпманнсгата. Пришло много народу. Я даже продал пару картин.

– А в субботу вы здесь были?

Он кивнул.

– Конечно, мне не стоило соглашаться сдавать ей эту лодку. Глупость какая. Как это на меня похоже. Слишком добрый ко всем. Ну вот такой уж я. Если кому-то что-нибудь нужно, я…

Рогер развел руками и покачал головой.

– Так вы знали, что она там жила?

– Да-да. Неофициально, естественно. Тсс, тсс. Если, конечно, не придут из каких-нибудь служб и не предъявят требования пожарной безопасности или бог его знает чего, это ответственность владельца, хоть это и всего-навсего старый рыболовецкий бот, но так уж случилось, что делать? Постоянное управление индивидом, и где тогда свобода? Право на собственность и все такое?

– Ладно, – вздохнул Мунк. – Значит, Йессика жила в лодке. Сколько это продолжалось?

– О, недолго.

Художник почесал бороду.

– Пару месяцев? С марта, вроде.

Он наклонился над столом.

– Совесть мучает, понимаете.

– За что?..

Он приставил воображаемое горлышко бутылки ко рту.

– Выпиваю. Сейчас уже меньше. Только одно пиво, когда работаю над картинами, но до работы… нет.

Он провел рукой по темени и покачал головой.

– А почему совесть мучает?

– Ну, я зависал там. Когда вдохновение не приходило.

– Где там?

– У Лауры? – вопросительно сказал он, словно Мунк уже знал, о ком речь.

– Вы имеете в виду мать Йессики?

Мунк мысленно сделал себе пометку.