-Не проси, не возьмем! - как говориться: лучше горькая, но, правда, чем... и так далее.

 -О, господин, Вы великий воин! - после минутной паузы вновь взмолился несчастный идальго, - Вы должны быть великодушны, Вы не можете поступать столь сурово! Это не по-рыцарски. Каждый оступившийся должен иметь свой шанс.

 Черт бы его подрал, шанс ему подавай! А больше ничего не надо? Ой, надоел. Ну, фик с ним, шанс так шанс.

 -Брось его! - посоветовал я рыцарю, указуя на укрывшегося за бугорочком Веленя.

 -Не могу, - с мукой в голосе ответил тот, - я слово дал.

 Нет, точно, эти рыцари меня достали! Тут он дал слово, там взял. Клятводатель чертов!

 -Ну, без него мы, может быть, и позволили бы тебе присоединиться к нам, что бы ты мог кровью смывать со своего щита позор поражения. Но с ним... - я сделал драматическую паузу, - с ним мы тебе этого позволить не можем. Не ко двору...

 -Тогда мне остается только умереть! - воскликнул рыцарь, падая на колени. - Позвольте воспользоваться мне вашим мечом, чтобы уйти из жизни?

 -Валяй! - совершенно спокойно бросил я и повернулся боком, словно не желая быть свидетелем самоубийства. Но на самом деле краем глаза наблюдая за рыцарем, медленно вытаскивающим из ножен свой, нет, точнее сказать, теперь уже мой длинный меч. Интересно, как он собирается им зарезаться? С разбегу? Наконец, рыцарь вытянул его из ножен и попробовал приставить острие к незащищенному участку шеи. Как я и ожидал, длина меча не позволила ему этого сделать. Смоктуновский крутил его и так, и эдак, перехватывал руками рукоять и так, и сяк, бесполезно. А взяться руками за лезвие у нашего "Лонцелота" почему-то не хватало соображульки. Когда он, встав на колени, в очередной раз сделал попытку направить меч в горло, из-за кустов вышел заспанный Велень и, лениво позевывая, направился в сторону суицидника. Сделав пару шагов, он наконец-то осознал происходящее, и с истошным воплем кинулся к изнемогающему от бесплодных попыток Георгу. Схватив меч за лезвие и изрядно поранив при этом свои изнеженные ручонки, мелкий "судьбоносец" каким-то замысловатым движением вырвал его из рук рыцаря и, не глядя, отбросил в сторону.

 -Что, что здесь происходит? - Велень выглядел слегка растерянным. - И Вы, жесткосердечный владетель волшебного меча, могли бы допустить смерть столь славного рыцаря, поклявшегося заботиться о маленьком, беззащитном племяннике Рока?

 -Угу! - кивнул я, совершенно не смущенный этой отповедью. - Между прочим, этот славный рыцарь, как Вы изволите выразиться, хотел умереть по твоей вине.

 -Как это? - Велень выглядел обалдевшим.

 -А так. Ему надо смывать свой позор? - спросил я, и Велень молча кивнул. - Вот видишь, смывать позор надо. Позор, который, между прочим, тоже лежит на твоей совести. И не надо отнекиваться! Это ты науськал его на нас. Не отрицай, не отрицай. И не бычься, а то смотри, я снова напущу на тебя отца Клементия! - После этой угрозы Велень немного присмирел, но всё равно посматривая в мою сторону, злобно вращал глазами. - Так вот, чтобы искупить свою вину, ему необходимо следовать с нами, так? Так. А мы не хотим его брать! Ибо это само воплощение благородства (ах, как это благородно - нападать на беззащитных странников, тьфу), пообещало некоему "чародею" заботится о нем и в радости и в печали, ну прямо как муж за женой. А нам, ты сам понимаешь, этот "чародей" совсем без надобности! Ну, не нравится он нам, и всё тут! Так что остается бедному рыцарю? Правильно...

 -Так он поэтому?! - Велень выглядел совершенно окосевшим. -Из-за меня?! - в его глазах заблестели слезы. -Тогда, тогда я освобождаю рыцаря, чей девиз: "Мужество, честь и добродетель", от данного обета. Идите с миром, рыцарь! - При этих словах сам "мистер магия" развернулся и, повесив голову, медленно побрел в обратную сторону.