Легли поздно и быстро уснули. А ночью мне снился всё тот же сто крат надоевший сон:

 ...Сопка еще хранит следы чужого присутствия. Отрытые чехами окопчики, несмотря на непрестанно идущие дожди ещё не успели обвалиться. Ветки, воткнутые в бруствер, стоят прочно и лишь слегка покосились от налетающего с запада ветра. Листва на них, хотя уже давно пожухла и свернулась в узкие трубочки, но еще держится, не давая ветру оторвать себя от сморщившейся коры. Все, кроме меня и еще двух разведчиков, спят. Время от времени кто-нибудь из спящих постанывает от накопившейся усталости. На северо-востоке, прямо перед моими глазами, светится всеми огнями пункт Н... Бандитов в нём море, живут - не бедствуют. Уже давно полночь за полночь. Ночная свежесть вовсю забирается под одежду. Зябко. Вокруг тишь да гладь, сиди- наслаждайся. За спиной кто-то зашевелился.

 "Чу, гой еси, добрый молодец, кто ты"? - А-а-а, это второй радист рядовой Степанов кулибит над своей радиостанцией и что-то бормочет, но очень тихо, не разберешь что именно. Отключается и крадется в мою сторону.

 -Товарищ прапорщик! - шепот Степанова растворяется в ночных шорохах, и я скорее догадываюсь, чем на самом деле разбираю сказанное.

 -Чи?* - отзываюсь я, стараясь вложить в это короткое слово все свои матерные мысли, мол, какого черта тебе от меня надо! А, впрочем, меня терзает смутное сомнение, что я предвижу его слова. Но я уже пригрелся, и мне вовсе не улыбается этой ночью становиться пророком.

 -Товарищ прапорщик, "Сатурн" приказал выдвигаться в заданный район.

 Ну, вот о чем и говорилось. Так и должно быть. Не смогли дойти засветло, не захотели идти с вечера, так, значит, попрёмся ночью. Странно, если бы было иначе. Во всяком случае, я бы тогда высших командоров не понял. Но надо же, даже мне уже не хочется никуда идти!

 -Буди Бидыло. И тыльной фишке тоже скажи, пусть собираются.

 -Понял. - Радист растворяется в темноте, а я скидываю с плеч плащ-палатку и поднимаюсь на затёкшие ноги. Вот ведь, ядрёна вошь, я даже не подумал о том, что наша командира может принять решение оставаться на месте. Да нет, едва ли он станет игнорировать прямое указание свыше. Пойду будить Рогоза, пусть собирается.

 По глухим матюкам за моей спиной понимаю: Женьке мысль идти ночью в точку рандеву тоже не кажется столь уж чудесной, но что он может изменить? Ему остаётся только материться. Как не хочется мне переодеваться, но переться в свитере еще хуже. Промокнешь насквозь от пота, а потом на месте засады будешь давать дуба. Медленно начинаю раздеваться...

 -Как пойдем? - появившийся в ночи Бидыло со сна гнусавит, его голос еле слышен из-за доносящегося отовсюду шороха. Бойцы укладывают шмотки. Блин, странный у нас всё-таки командор! Так спрашивает, словно мы это вопрос не обсуждали. Пути всего два: можно идти наискосок по лесу и сопкам. Поплутаем - мать, мать, мать! А можно, как и шли: по дороге, километр на север, затем повернуть строго перпендикулярно и продираться прямёхонько на пункт Н... Вряд ли в час ночи "чехи" будут устраивать на дороге засаду, но столкнуться с ними в лоб, пожалуй, можно, но тут уж как повезет. Отвечаю коротко.