Ведь он был в дерьме.

— Хреново оказаться на твоём месте, — сказал Сайфер, принюхиваясь к воздуху, пытаясь уловить аромат того, что было на гриле.

— Говорит парень, которому обрезали крылья и пинком под зад вышвырнули с Небес.

Мэддокс вытащил из кармана монетку Шеулин и бросил её в фонтан неподалёку, в котором тысячи лет, до того, как Лиллиана приручила внутреннего демона Азагота, била кровь. Через пару секунд вынырнул саблезуб, живущий в фонтане, и выплюнул монетку.

— Моё наказание абсолютно несправедливо, — пробормотал Сайфер, поймав монетку в воздухе.

Хокин уставился с недоверием на друга.

— Ты соблазнил мою праймори, что повлияло на её статус и оставило большую чёрную метку в моих записях.

— Когда я её соблазнял, то понятия не имел, что она праймори.

— Чушь. Я тебе говорил.

— Уверен, что так и было. — Сайфер уставился на женщину не-падшую, стоявшую около недавно построенной сцены, которая вскоре превратится в поле битвы командных соревнований, а после соревнований по реслингу, и никаких боев разумов. — Но уже после того, как я решил, что хочу её.

— Придурок, это не имеет значения. Она была человеком. Ангелам непростительно спать с людьми.

— Неправда. Она была отчасти ангелом. — Если пожар во взгляде являлся хоть каким-нибудь индикатором, то Сайфер, похоже, мысленно уже наполовину раздел не-падшую.

— Ага, десять поколений назад.

— Ну, вот видишь? Отчасти ангел.

— Этот аргумент сработал во время вынесения твоего приговора?

— Нет, — согласился он, наконец, обратив внимание на Хокина. — Но архангелы — засранцы.

Это заявление Хокин оспаривать не собирался.

— Послушайте, мне нужна помощь. Я открыт для предложений.

— Приведи её на какое-то время сюда. Она будет в безопасности. А потом мы попытаемся найти выход, как вытащить её из сложившейся ситуации. — Сайфер мог быть безалаберным, но когда дело дрянь, на его помощь всегда можно было рассчитывать.

— Ладно… — Хок замолк, когда земля под ногами затряслась, а от напряжения в воздухе у него волосы дыбом встали. — Ого.

— Что это?

— Азагот. — Все бросили свои дела, когда по территории ударной волной пронеслась ярость. Стекла бились, столбики падали и, чёрт возьми, похоже, всё было плохо. Хокин, Сайфер, Джорни и Мэддокс побежали к эпицентру землетрясения — порталу, что вёл из и в Шеул-Гра. Хокин оглянулся на Рико, который уставился на геральди на своей руке. Он исчез, по-видимому, отправился на помощь своему праймори.

Хокин ускорился, расталкивая группу, и остановился при виде Азагота, глаза которого горели, как раскалённая лава, а кожу испещряли черные, пульсирующие вены. Рукой с когтями он за горло держал ангела с алыми крыльями.

— Не играй со мной, Ульнара, — прорычал он. — Я. Хочу. Своих. Детей!

Ульнара? Хокин шумно втянул воздух. Ульнарой звали его мать. Женщина, пытающаяся вырваться из хватки Азагота, женщина с каштановыми волосами и глазами Сюзанны и носом Хокина была его матерью. Она рассмеялась, хрипло, надрывно, что неудивительно, потому что Азагот сжал её шею смертельной хваткой.

— Как будто тебе есть дело до твоих детей.