— Погодите, — вмешалась баронесса, — но если она — шпионка, то зачем стакан стянула?

— Маскировалась под мелкую воришку, — объяснила Надя.

— Но зачем ей маскироваться под воришку, если она маскировалась под изнасилованную?

— Элементарно, — прогудел майор. — Шпионила она по профессиональному долгу, а воровала — по душевному призванию!

Тут карета вновь остановилась.

— Ну что там, снова кто-нибудь на дороге валяется? — сладко зевнул Василий.

В карету заглянул Чумичка:

— Скоро подъедем к замку князя Григория. Надо обговорить, что делать будем.

— В каком смысле? — деловито схватился за блокнот Василий.

— Я перед отъездом встречался с одним царь-городским звездочетом, и он сказал: «Смерть ждет князя Григория в ночь его свадьбы, и изойдет она из волчьей пасти».

— Что за дикие предрассудки! — возмутилась Чаликова. — И вообще, астрология — это лже-наука.

— Ну хорошо, пусть так, но где ж мы волка-то возьмем? — задалась практическим вопросом госпожа Хелена.

— В лесу поймаем, — беззаботно ответил Селезень. — Хотя тут и лесов-то негусто.

— В лесу? — хмыкнул Чумичка. — Что ж, можно, конечно, и в лесу. А можно и иначе…

Через несколько минут тройка вновь катилась по дороге, оставляя позади перелески, поля, деревни и верстовые столбы. Последнюю небольшую остановку путники сделали уже на подступах к княжескому замку, когда его мрачные башни и бастионы почти явственно проглядывались в обширной долине, окруженной холмами, поросшими редким лесом.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ЧЕРНАЯ СВАДЬБА

Карета катилась вниз с холма, и все четче становились очертания замка, окруженного глубоким рвом, над которым нависал подъемный мост на массивных ржавых цепях. Несмотря на некоторую тряску по неровной дороге, майор Селезень усердно наблюдал через полевой бинокль за въездом в замок, где рядом со спущенным мостом стояла группа людей.

— Интересно, кто из них есть ху? — громогласно вопросил майор. — Конечно, приношу пардон за выражение.

— Позвольте мне. — Дубов настроил бинокль. — Похоже, тот, что в центре — князь Григорий. А вон там, третий справа — о, это же собственной персоной господин Каширский!

За этими наблюдениями царская карета все приближалась к замку князя Григория. Но Дубову казалось, что это не они приближаются, а замок надвигается на них всей мрачной громадой высоких нелюдимых башен и черных стен, ощетинившихся торчащими из бойниц пушками.

Кони лихо процокали по деревянному настилу моста, и карета остановилась перед въездом в замок. Первым из нее вылез майор Селезень и с заученным галантным поклоном подал руку царевне. Следом за ними выбрались и все остальные. Ради такой встречи Татьяна Дормидонтовна оделась в лучшее свое платье — пурпурное с длинным шлейфом, который сзади поддерживала баронесса Хелен фон Ачкасофф. Последним с козлов соскочил кучер.

Из толпы встречающих выдвинулся князь Григорий — высокий худощавый господин в рыцарских доспехах и начищенных до блеска кожаных сапогах. Василий машинально отметил в нем светлые пустые глаза, длинные усы, прикрывавшие уголки тонких губ, и темные с проседью волосы, старательно зачесанные на плешь.

— Нет, не юноша, конечно, но двести или триста лет ему никак не дашь, — как бы угадав мысли Дубова, шепнула ему баронесса.

Царевна низко поклонилась своему жениху:

— Здравствуй, князь-батюшка, ваше сиятельство, наше красное солнышко!

Однако «красное солнышко» лишь мельком глянул на невесту.