— Ммм… для начала да.

— Со дня моей постройки?

— Так, слушай, — Ит разозлился. — Нет, не со дня твоей постройки. И давай уже не внутренний. Ну?

— Могу определить только косвенно, — корабль явно осторожничал.

— Ты будешь говорить, Люся проклятая, или нет?! — взорвался Ит.

— Косвенно. Согласно взаимному положению звездных скоплений, которые удалось идентифицировать… — корабль мялся, как первоклассница во время первого в своей жизни ответа на уроке перед всем классом.

— Ну?!

— Это время я мог бы отнести к первому миллиарду лет после возникновения… известной мне части вселенной.

— Что ты сейчас сказал? — севшим голосом спросил Ит.

— Это время я мог бы…

— Так, слушай, железяка, — медленно доходит, слишком медленно. — Ты… уверен?

Идиотский вопрос. Но другой почему-то в этот момент не пришел в голову.

Ирреальность.

Абсолютная ирреальность.

Полной тишины нет — работает система, а она не может работать беззвучно. Жизнь — это всегда звук. Скверно, когда звук пропадает. Но сейчас он есть, есть и будет. И это правильно. Но вот только ощущение ирреальность с каждой секундной все усиливается.

— Да, разумеется, — «Горизонт» явно приободрился.

— Слушай, Люся, а как мы попали сюда, ты… проанализировать сумел?

Они уже спрашивали корабль про это. Нет, не сумел.

— Нет, не сумел, — ответил корабль. — Мы просто были там, а стали здесь.

Не «долетели». Не «переместились». «Стали». Мы — были, и мы — стали.

— Я ничего не понимаю, — признался Ит после почти минутного молчания. — Мы находимся на планете, которая принадлежит… ммм… времени, которое… которое было очень задолго до нашего. Ладно, не нашего. До дня твоего создания. Тебе ведь так проще? И пациент, которого мы сейчас работаем, является… моим прямым отцом?

— Я бы сказал чуть иначе, — поправил корабль. — Не «вашим». Отцом вашего исходного кода. Если я правильно интерпретирую полученную от вас информацию, ваш код передавался от носителя к носителю, но при этом он в какой-то мере все-таки подвергался изменениям и мутациям. Пусть и незначительным. Если угодно, я могу сделать полный анализ, и…

— Сделай, — согласился Ит. — Только никому не говори пока что, хорошо?

— Разумеется. Если вы настаиваете на том, чтобы я преждевременно не распространял информацию…

— Люся, кончай свои намеки и экивоки, — приказал Ит. — Молчи пока что. Вот и всё. Когда будет можно, я сам скажу.

* * *

— Я его знаю. Это он был там, в горах. Где много камней, перед ледником. Точно, он. Но… как мне об этом сказать им?

Эри сидела сейчас в одиночестве в своей каюте, и размышляла — вслух. Корабль пока что не вмешивался, но она знала: слышит и слушает. И если спросить у него, ответит.

— Они ведь невесть что подумают. Точно. Или расстроятся. Или еще что. Что же мне делать, а? И ведь даже мыть не пришлось. Как только отеки спали, и волосы чуть отросли, я сразу поняла. Орес и Гар его искали, а он вот, оказывается, где. Шилд, ну хоть ты помоги, — попросила она. — Я… я запуталась совсем. Я не понимаю, что же это получается. Он оказался там, и тут — он здесь… Что я сделала? Как я это сделала? Кто он такой? Почему Ит его принес? Что вообще происходит, а?

Шилд, сидевший до этого перед ней на столе, спрыгнул вниз, и, подергивая хвостом, отправился прочь из каюты.