— Странное ощущение, — шепотом сказал Скрипач. — Вроде бы ничего не изменилось, но теперь… теперь я знаю, что ты — мой брат. На самом деле брат. Помнишь, сколько мы врали, что мы братья? А, оказывается, говорили правду.

— Помню, конечно, — Ит вздохнул. — Изначально да, видимо… только мы давно не братья, рыжий. Мы нечто большее. Я пытаюсь примерить это на себя, но… у меня плохо получается, — признался он. — И потом. Знаешь, я думаю…

— О чем? — Скрипач говорил шепотом, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Значит, она всё-таки была, — прошептал Ит в ответ.

— Кто?

— Мама. Значит, у нас все-таки была мама, понимаешь? И она сейчас где-то есть… — Ит глубоко вздохнул. — Она где-то здесь есть, она ходит сейчас по этому миру. У него ведь нет детей, рыжий. Пока — нет.

— И старший отец тоже был, — Скрипач положил Иту подбородок на плечо. Ит, который терпеть не мог, когда ему дышат в ухо, в этот раз сдержался и промолчал. — Мама… как странно… я никогда и никому не говорил этого слова. Ты тоже.

— Да, я тоже, — эхом отозвался Ит. — Вот что я еще подумал… возраст согласия везде — семь лет. В некоторых религиях считается, что только в этом возрасте человек обретает разум, а вместе с ним — душу. Значит, получается, самую первую жизнь мы прожили — здесь? До семи лет — точно?

— Может, и дольше, — Скрипач задумался. Перестал, наконец, дышать Ит в ухо, чуть отодвинулся. — Мне кажется, что дольше. Ит… когда мы пришли на Терру-ноль… впервые… ты помнишь свое ощущение?

— Да. Конечно. Словно я вернулся домой, — Ит зябко передернул плечами. — И у тебя было то же самое. Ведь так?

— Было. Мы все гадали, из-за чего. А всё оказалось так просто. Мы всего лишь действительно вернулись домой.

— Я еще кое-что понял, — Ит повернулся к Скрипачу. — Когда человеку… или не человеку… это неважно… когда ему очень плохо, очень больно, очень обидно — куда он идет? Или даже бежит? Кто всегда его примет, утешит, пожалеет? Мать. Мое подсознание, оно в тот момент всё решило за меня. И я рванул туда, где, как мне казалось, должна была быть она. Мама. Или хотя бы когда-то была — она. Я шел в дом, в котором меня любили…

— Столько лет прошло, а я до сих пор не могу себе простить этих слов, — беззвучно сказал Скрипач. — Столько всего случилось. А словно вчера. Да, Ит? Словно это было вчера.

— Я тебе сейчас еще одно «вчера» подкину, — Ит грустно усмехнулся. — Утопия и Тлен. Два места, имеющие вполне себе физические координаты. Помнишь тварь, которая так ловко тогда всё предсказала?

— Мастер червей, — прошептал Скрипач. — Ты думаешь, это…

— Он самый. Некая производная Яхве. Рыжий, давай выпьем, а? Это надо как-то запить. Просто необходимо.

— Саб завтра будет орать, — напомнил Скрипач. — Он скажет, что мы алкоголики. Как Кили.

— Пусть орет, — отмахнулся Ит.