* * *

От теплой батареи его, конечно, прогнали — в том, что прогонят, Кили и не сомневался. Кое-как запахивая пальто, упорно не желавшее сходиться на животе, он вышел из подъезда, и побрел, куда глаза глядят. Ладно, хоть отогрелся, и то дело. Поесть бы что-то, хоть немножко. Вот если бы карточка… Кили горько вздохнул. Может, попробовать в социалку зайти? Может, хоть хлеба кусок дадут?

До социалки пришлось тащиться полчаса, не меньше. Кили там немного знали, поэтому, не смотря на отсутствие карточки, оделили двумя кусками хлеба и стаканом тепловатого жидкого чая. Оделяла, конечно, баб Нюра, человечиха, но добрая и сострадательная.

— Чего, выперли? — догадалась она, глядя, как Кили спешно пьет чай.

— Ага, — кивнул Кили. — Совсем.

— И карту зажали, — догадалась баб Нюра.

— Точно, — согласился Кили.

— Вот Ашур сученыш, — протянул баб Нюра. — Как припрутся, самого тухляка им наложу. Килька, ты давай, быстро жри, а то придет еще кто…

Кили понимающе закивал. Давясь, проглотил хлеб, второй кусок сунул в карман, потом залпом допил чай.

— На ночь куда? — спросила баб Нюра.

— Не знаю, — пожал плечами Кили.

— Под мост не ходи, — понизив голос, произнесла баб Нюра. Зыркнула глазами туда-сюда. — Тама трубы теплые, но ты не ходи!

— Почему? — спросил Кили.

— Потому что «водолазы» тама, — объяснила баб Нюра. — Закрючат тебя, и вся недолга.

— Ясно, — кивнул Кили.

Плохо. Про мост он думал. Именно про мост он и думал — потому что там действительно проходили какие-то коммуникации, неподалеку была котельная, и под мостом точно можно было бы переждать ночь.

— По знакомым пройдись, может, пустит кто, — посоветовала баб Нюра.

— Попробую, — убито кивнул Кили.

Не было у него никаких знакомых.

И быть не могло.

…Когда Кили ушел, баб Нюра села за ближайший стол и пригорюнилась. Из подсобки высунулся ее стародавний помощник, повар Геша, и поинтересовался:

— Килька, что ль?

— Он самай, — вздохнула баб Нюра. — Кажись, всё Килька наш. Жалко…

— Погодь. А сколько ему? — Геша нахмурился.

— Полтинник уже, вроде, — баб Нюра задумалась. — Прямо он чего-то совсем сдал. И кишки, видать, загнили, видал, живот какой?

— Не особо смотрел, тут их столько ходит, что не усмотришь. Полтинник? Так это еще много пожил, тю. Это ж он до сорока пяти отработал, считай, да потом приживалом мотался. Долго. Значит, срок ему.

— Сказала, чтобы под мост не ходил.

— Ну и дура, — фыркнул Геша. — Там хоть быстро они их. Всё лучше, чем замерзнуть.

— Может, знакомые пустят?..

— Нюр, окстись, а? — Геша рассердился. — Не бывает у них знакомых! Сама знаешь, как их за знакомства дрючат! Если до таких лет дотянул, то умный, а умные не знакомятся, так, только знаются, и всё. И вообще, чего жопу развесила? Пошли котлы мыть, скоро закладку делать, а она сидит, тут, понимаешь, царевна-несмеяна! Иди, иди, хватит жалость давить.

— Ну так живые же, — баб Нюра встала, зевнула. — Ай, ладно. Не он первый, не он последний…

* * *

Следующий шаг, который Кили решился предпринять, был шагом отчаяния — он отправился к Центру, чтобы рассказать про то, что у него отняли карточку, и попросить новую.