— Они боролись на равных, ма-амзель. Он не доверял ей, а она его не любила. Ее отношения с генералом Земке были превосходными. Она флиртовала с ним напропалую, а он относился к ней, как к любимой племяннице.

— Что было весьма полезно — разрешения на поездки в Париж, свобода приходить и уходить куда и когда угодно, — заметил Крэйг.

— Я хочу подчеркнуть, что немцы очень ценят отношения, установившиеся с де Вуанкурами. Вы и ваша тетушка — их союзницы, не заблуждайтесь на этот счет. Вы продолжаете жить в роскоши, в то время как тысячи ваших сограждан гнут спину в трудовых лагерях. Поэтому вас, ваших друзей-промышленников, их жен, которые часто устраивают попойки в замке по воскресеньям, французы ненавидят и презирают.

— Я понимаю.

— Еще на одного человека стоит обратить особое внимание. — Лицо на фотографии было неприятным. Молодой офицер СС с очень пышными волосами, узкими глазами и злым выражением лица, производил отталкивающее впечатление. — Гауптштурмфюрер, то есть капитан Ганс Райсшлингер. Он помощник Прима.

— Опасный человек, — заметила Женевьева.

— Зверь, — подтвердил Рене, плюнув в огонь.

— Странно, — сказала Женевьева. — Он не выглядит человеком, которого Прим мог взять в помощники.

— Что это за тип? — встревожился Крэйг. Рене сказал:

— Прим презирает его и не скрывает этого.

Крэйг взял со стола большой коричневый конверт и протянул его Женевьеве.

— Здесь вы найдете информацию на любого человека, с которым можете там встретиться. Изучите ее так, как если бы ваша жизнь зависела от нее, потому что так оно и есть на самом деле.

В дверь постучали, и появилась Джулия:

— Пришел парикмахер.

— Хорошо, — сказал Крэйг. — Мы продолжим позже. — Как только Женевьева направилась к выходу, он добавил: — Прежде чем вы уйдете, посмотрите еще одну фотографию. Главный архитектор Атлантического вала, системы защиты. Человек, которого вы будете принимать в выходные дни в замке Вуанкур.

Он осторожно положил перед ней на стол снимок маршала Эрвина Роммеля. Женевьева молча восхищенно смотрела на фотографию. Мунро встал и подошел к ней, держа бумаги в левой руке.

— Теперь вы видите, моя дорогая Женевьева, что я не преувеличивал, говоря, что вы можете оказать нам такую услугу, которая способна повлиять на ход всей войны.

Парикмахер Мишель был маленький, очень живой человек среднего возраста с черными волосами и седыми бачками. Джулия, судя по всему, хорошо его знала.

— О, превосходно, — сказал он, увидев Женевьеву, — просто превосходно! — Он открыл потертый коричневый чемоданчик, доверху заполненный гримерными принадлежностями, и достал оттуда картонную папку. — Я изучил исходные данные, но все даже лучше, чем я ожидал. — Он снял свой твидовый бежевый пиджак и достал расческу.

— Ну что же, начнем.

— Вы не могли попасть в лучшие руки, — сказала Женевьеве Джулия, накидывая на ее плечи полотенце. — Мишель много лет был главным парикмахером киностудии «Элстри».

— Совершенно верно, — подтвердил Мишель, расчесывая волосы Женевьевы. — Я был знаком с Александром Кордой и работал над мистером Чарльзом Лафтоном, когда он играл Генри Восьмого. Это была задача, скажу я вам. Несколько часов каждое утро! Конечно, в моем возрасте следует относиться к жизни проще. Я содержу театр в Фальмуте. Шоу-программы меняются через неделю. У нас военная база, приходит масса моряков, так что дела идут прекрасно.

Глядя в зеркало, Женевьева видела, как с каждой минутой все больше превращается в сестру.