Спустя несколько дней один из жителей пещеры натолкнулся на этого парня, бесцельно бредущего по лесу Парень присоединился к Стоброду и Тренделю, когда они отправились в путь, чтобы поселиться отдельно от всех и создать собственную общину где-нибудь на вершине горы, возле Блестящих скал. И хотя Стоброд был невысокого мнения о Джорджии, он согласился указать этому парню дорогу на родину, когда они достигнут высоты, откуда будет хорошо просматриваться южная панорама.

Однако вначале они спустились из пещеры к тайнику за едой, по дороге рассказав парню об Аде и о том, что со временем она в конце концов склонила Руби проявить к ним сострадание. Хотя Руби и установила определенные условия, при которых она согласна проявить милосердие. Она заявила, что они с Адой и так надрываются, чтобы сделать запасы на зиму, поэтому могут дать совсем немного, недостаточно, чтобы прокормить их двоих. И она решила, что не стоит Стоброду и Тренделю приходить к ним, это рискованно. Она не хочет видеть даже их тени возле фермы. Руби будет оставлять еду где-нибудь в безопасном месте; она намекнула на одно место вдоль хребта, которое обнаружила еще в своих скитаниях по горам, когда была ребенком. Круглый плоский камень, покрытый от края до края необычными письменами. И в дальнейшем она не хотела быть связана каким-то четким расписанием. Она будет класть там еду по своему усмотрению. А Стоброд пусть проверяет тайник, когда хочет.

Когда мужчины добрались до этого места, Стоброд огляделся, встал на колени и ощупал листья вокруг. Затем стал отгребать их боковой стороной башмака, и вскоре из-под листьев показался круглый плоский камень, врытый в землю. Величиной он был примерно с таз для мытья, и знаки на нем были сделаны не в стиле чероки. Они были слишком резкими, угловатыми и шли по поверхности камня крест-накрест, как располагаются ножки под таганом. Их могла оставить какая-то древняя раса, жившая до человека. С краю под камнем они нашли коробку с кукурузной мукой, немного сушеных яблок, завернутых в обрывок газеты, несколько полосок мяса, глиняный горшок с маринованными бобами. К этому они добавили свои собственные припасы: виски, курительный и жевательный табак.

— Ты помнишь, какая тропа нам нужна? — спросил парень из Джорджии у Стоброда. Когда он поднял руку, указывая на развилку, одеяло свалилось с его локтя и висело складками до земли, как драпировка на статуе.

Стоброд посмотрел в указанном направлении, но он совсем не был уверен ни в том, где они находились, ни в том, куда им следует идти. Он только знал, что надо идти выше и дальше. Это была большая гора. Обходя ее по кругу, который правильнее было бы назвать основанием, молено было пройти больше сотни миль. Это если идти по окружности без всяких препятствий на пути, если бы гора была плоской, как изображение на карте, а не вздымалась до неба и не складывалась во всевозможные лощины, впадины и долины. Кроме того, когда бы Стоброд ни бывал раньше на Холодной горе, он всегда был пьян. Так что в голове у него все эти тропы спутались и могли вести куда угодно.

Трендель наблюдал, как Стоброд смущенно изучает пейзаж. И наконец, сбивчиво извинившись за то, что знает больше, чем его наставник, он сказал, что ему совершенно точно известно, где они находятся, и он уверен, что правая тропа скоро станет еле видна, но пойдет все дальше и дальше по горе, так далеко, что он даже никогда не хотел идти по ней, считая, что, куда бы она ни вела, ее проложили индейцы. Левая тропа — более широкая, но она просто идет вокруг горы и вскоре оборвется возле пруда.

— Что ж, тогда перекусим и пойдем дальше, — сказал Стоброд.

Мужчины собрали хворост и разожгли небольшой костер в старом черном круге камней. Они насыпали немного муки в воду, которую взяли в ручье, чтобы сварить кашу рассчитывая, что, поев ее, смогут немного утихомирить свои бурчащие животы.