Он крепко держал ее и укачивал, как ребенка, спрашивая себя, как же он жил раньше, до того, как Мора вошла в его жизнь.

— Ты уверена, что с маленьким все в порядке?

— Я думаю, да. Я гораздо крепче, чем кажусь, и он тоже. В конце концов, он или она наполовину твой.

— Я тут думал… — медленно проговорил Куинн, поглаживая ее по голове и ощущая, как благословенный покой и умиротворение снисходят на него только от того, что он прикасается к Море, — насчет имени для маленького.

— Ты думал? Когда же у тебя нашлось для этого время?

— Когда очищали от камней вход в пещеру, я думал об этом, — признался Куинн. — Что скажешь, если девочку мы назовем Морин? Как тебя.

— А я думала насчет Кейт. В честь твоей матери.

Даже в сгущающихся сумерках было видно, что Куинн улыбнулся.

— Кейт, — повторил он. — Кейт Морин Лесситер.

— А если родится мальчик? — Мора подгоняла его с ответом, очарованная и пораженная тем, что он думал о младенце в такое опасное время. От этого открытия она испытывала невероятный покой и умиротворение, как и от того, что сейчас прижималась к нему и думала о том, как назвать ребенка, стараясь не смотреть на окровавленную площадку с разбросанными мертвыми телами.

— Если будет мальчик, — начал Куинн, и его большая рука нежно погладила Мору по испачканной грязью щеке, — я думаю…

— Куинн! — раздался возглас Джона Хикса. Мора отстранилась от мужа.

— О, мистер Хикс! Слава Богу, вас не убили! — воскликнула Мора с искренней, неподдельной радостью.

— Нет, мэм, но Люк Кэмпбелл почти отдает концы. Он умирает, — сказал он Лесситеру с удовлетворением в голосе. Куинн посмотрел на лежащего бандита.

— Погоди, Мора, — сказал Куинн и пошел туда, где Люк Кэмпбелл лежал в луже крови, которая становилась все больше.

Скалы и камни были окутаны темнотой, солнце уже село. Прохладная, таинственная тьма укрыла скалу Скалл-Рок, но мужчины все еще мрачно стояли вокруг умирающего бандита, и по-прежнему в воздухе пахло порохом и смертью.

Мора отвернулась. Она устало направилась к Нелл, но вдруг резко остановилась. Рядом с девушкой сидел Лаки и обнимал ее.

Они подняли головы и посмотрели на Мору, а она улыбнулась им сквозь тонкую серую мглу.

— Все хорошо, Нелл? — тихо спросила она.

— Теперь да. — Несмотря на бледность, юное лицо Нелл сияло. Неподдельное счастье светилось в ее глазах.

— Лаки дал мне сегодня для тебя записку. Но у меня не было возможности ее передать.

— Я сам сказал ей все, что там написано, — проговорил Лаки. — По крайней мере почти все, а на самом деле — гораздо больше. — Он пристально посмотрел на Нелл, которая снова подняла к нему свое сияющее лицо. Она, казалось, таяла от такой близости к Лаки. — Намного больше, — повторил Лаки Джонсон, волнуясь.

Мора тактично отошла, когда Нелл потянулась губами к юному ковбою.

Потом она увидела Куинна: он стоял над Люком — и даже сквозь сгущающуюся темноту она видела пугающее, безжалостное выражение его глаз. Она хотела подойти к нему и увести подальше, но удержалась от своего порыва.

Куинну надо было кое-что завершить. Непременно.

— Черт бы тебя побрал… проклятый… Лесситер, — бормотал бандит, задыхаясь. В его голосе уже не слышалось бахвальства, он больше не говорил громко и нагло, а едва слышно. Но Люк все еще был полон ненависти. — Как ты… сюда пробрался? Ты, сукин сын…

— Береги силы для последней молитвы, Кэмпбелл.