Во-вторых, действовать нужно быстро. Я услышала, что они собираются сделать с Балтазаром, и это было ужаснее, чем я могла представить.

— Надеюсь, вы поместили его на солнышко, ведь скоро рассвет? — спросила Элиза. Она приехала сюда всего на несколько минут позже нас и теперь проверяла помещения, а я смиренно расправляла колючие одеяла в дальнем углу. — Вот он помучится!

— Нет, если недавно напился крови, — заметил кто-то. — А ты думаешь, такой здоровый парень может долго обходиться без крови? На мой взгляд, максимум два дня. Кроме того, ему и так несладко, привязанному, а мы можем сделать, чтобы стало еще хуже.

Дана в своем углу оторвалась от работы, словно хотела возразить, но промолчала. Элиза пожала плечами:

— Самое главное, чтобы он мог говорить. Мы должны узнать, почему они вдруг решили на нас напасть.

Я это уже знала, но рассказать об этом — все равно что попросить приковать меня цепями рядом с Балтазаром.

Наконец часа в три ночи внутрь ввалились остальные охотники нашей группы. Первой в дверь вошла Ракель и упала в объятия Даны так, будто они были вместе уже много лет, а не всего пару недель. Ракель улыбалась так ослепительно, что я порадовалась бы за нее, если бы сумела забыть об опасности, угрожавшей Балтазару.

Последними вошли Лукас и Кейт. Мерцающий свет единственной лампочки в комнате разрисовал их лица странными тенями. Казалось, что за прошедший день Кейт постарела лет на десять. Ее темно-золотистые волосы, обычно гладко зачесанные назад, растрепались, а лицо казалось безучастным. Лукас бережно отвел ее к одному из тюфяков. Его джинсы и футболка были испачканы кровью, и я точно знала, что не его собственной.

Он увидел меня и с облегчением прижал к себе. Я шепнула ему на ухо:

— На улице. Прямо сейчас.

Несмотря на усталость, Лукас кивнул. Мы пошли к двери, ведущей на лестницу, и я ждала, что кто-нибудь нас окликнет, спросит, куда это мы и зачем, но все молчали — слишком измучились за этот день. Ракель уже вытянулась на своем тюфяке, и, наверное, вся группа минут через десять заснет.

— Ну ладно, — дрожащим от усталости голосом произнес Лукас, когда мы вышли наружу. Там было темно, светили только фонари за рекой. — Что случилось?

— Они схватили Балтазара. Лукас мгновенно взбодрился.

— Черт!

— И приковали цепями вон там. — Я показала на главное помещение. — Лукас, я боюсь, что они будут его пытать.

Я так надеялась, что он скажет мне: «Не говори ерунды», но он этого не сказал.

— Иногда такое случается, — угрюмо произнес он. — Большинству это не нравится, и они этого не делают. Эдуардо… вот он был другим. — Взгляд его сделался отсутствующим, и это заставило меня задуматься — какой меркой он мерит Эдуардо сейчас? Тот был его злейшим врагом и одновременно практически отцом. Лукас знал его с раннего детства, а теперь Эдуардо нет…

С трудом сглотнув, я сказала:

— Лукас, ты… ты же никогда…

— Я — никогда. — Но, судя по голосу, все было не так просто. — Если бы ты спросила меня два года назад, хорошо ли это — пытать вампира, я ответил бы: еще как хорошо! И единственная причина, по которой я этим не занимался, — был слишком юным.

— А сейчас?

— А сейчас я отношусь к этому по-другому, потому что ты меня научила. — Он погладил меня по щеке, и я невольно улыбнулась, несмотря на печальные обстоятельства.