Слева, взвизгнув покрышками, подлетела к забору неприметная старая шестерка без номеров, из которой выскочили трое. Парень, сдавленно охнув, резко побежал в сторону набережной; наперерез ему кинулся мужчина в коричневой кожанке, который до этого спокойно курил у лавочки. К Рите подскочили двое и повалили на снег, развели руки по сторонам и профессионально ощупали; она была так ошарашена, что даже не вырывалась, да и к тому же больно ударилась подбородком о мерзлую снежную корку. Перед глазами мельтешили ботинки, упал окурок. Все сопровождалось аккомпанементом нецензурной брани и угрозами. Студенты, окна аудиторий которых выходили на площадку перед институтом, повскакивали с мест и бросились смотреть на происходящее. Риту рывком подняли и потащили в машину. Во вторую, подъехавшую со стороны площади, кинули парня. Снова взвизгнули покрышки…

– Да говорю я вам, что ничего не знаю! – чуть не плакала Рита через час, сидя на стуле в уже знакомом третьем кабинете. Плюс к моральному потрясению, ей сильно вывернули руку, и в локте до сих пор стреляло. – Я такие пакеты уже третий раз передаю, думаете, если бы я в них рылась, мне бы их доверили?

– Что было в пакетах?

– Лекарства! У моей соседки больна подруга, прикована к постели! Подруга живет буквально в трех шагах от института, мне что, сложно подойти к подъезду и передать? Иногда соседка яблоки туда кладет, иногда пирожки, судя по запаху, но я-то в пакетах не лазаю!

– Как зовут соседку? Где живет?

– Барцева Александра, живет в соседнем подъезде, в третьей квартире!

– Откуда вы ее знаете?

– Ну живем же в одном доме! И потом, она встречалась какое-то время с Суриком, с братом, сейчас вроде бы перестала…

Вершин и Калинин молниеносно переглянулись.

– В каком смысле – встречалась?

– Ну дружили они! Да в чем дело-то, от меня вы чего хотите?!

– Ильясов знал о том, что Барцева передает вам пакеты?

– Сурик со мной вообще не видится последнее время, не знал он ничего! Да я бы ему и не сказала, он терпеть не может, когда я кому-то помогаю. Говорит, что это вроде как унижение.

– Марго Рубиковна, подождите в коридоре, – распорядился Калинин и, когда убедился, что она закрыла дверь, повернулся к напарнику. – Либо она совсем с головой не дружит, либо врет, как дышит, а дышит часто. Склоняюсь ко второму.

– Я тоже. Живет с Ильясовым в одной квартире и за это время не поняла, что он наркоман?

– Бред какой-то. Зови ее обратно.

…Риту трясло перед закрытым кабинетом. Налетевшие люди в форме, подножка, грязный снег перед глазами и шнурованные ботинки, снующие туда-сюда; убегающего парня догоняют, кидают на асфальт, он старается отпихнуть от себя сверток, его бьют прикладом по спине… крики, нецензурная брань. Однокурсники прилипли к окнам и рты пораскрывали от изумления, вот уж теперь начнется веселье в институте. Во что же она влипла такое, что же случилось? Ее допрашивают второй час, голова уже раскалывается, а оперативники не заполнили ни одной бумаги. Когда же ее отпустят? Может, Сурику позвонить… нет, нельзя, Сурик начнет тут орать, метаться, еще составят на него протокол. Мимо Риты быстро прошел невысокий парень в форме, скользнул по ней взглядом, и она машинально съежилась.

– Марго Рубиковна, зайдите.

Дверь приоткрылась, и Рита снова вошла в кабинет, села на стул. Вопросы пошли по новой: когда передавала пакеты, что говорила Барцева, как звали того, кто получал «посылки». Рита отвечала: адреса Сашиной подруги не знает, как зовут парня, не спрашивала, вроде бы Роман, в пакеты не заглядывала… ее подташнивало от пережитого стресса.