– Вам плохо? – спросил, подходя, сержант, нагнулся и отпрянул от запаха: – Нажралась! Щас быстро тебя оформим…

– Яй… не-е-ет, – запротестовала Рита, хотела сказать, что ее напоили, но из здания вышел дюжий милиционер в бушлате.

– Ай-ай-ай, – весело сказал он, с улыбкой глядя на Риту, – вот это молодежь пошла… Это же сколько надо было пить!

– Яйа…

– Так, вот что, Олег, – обратился он к сержанту, – давай зови сюда пэпээсников, отвезем ее на освидетельствование. Проедемте, гражданочка, в больницу. В трубку дуть.

– Не-е-е!..

– Проедемте, гражданочка, проедемте…

Медицинское освидетельствование показало всего 1,6 промилле алкоголя в крови, и для перестраховки пришлось составлять протокол еще и по сопротивлению, статья 20.12 КоАП РФ. Под эту сурдинку Вершин выпросил у судьи трое суток для Риты, согласившись на штраф для трех сомнительных строителей. Судья, сам бывший в далеком прошлом следователем прокуратуры и все понимавший, вкатил Ильясовой административный арест, тем паче что в судебном заседании она свою вину признала. Риту посадили в камеру.

Очередной заказ с выездом на квартиру поступил в шесть часов вечера – позвонил какой-то скромник с тихим голосом; Костик заехал за Викой, облаченной в бежевое белье, потискал ее груди и сказал собираться. Вика особо не заморачивалась – если уж сутенер сам ее везет на хорошем «туареге», да еще и сам забирает, одеваться ни к чему; на белье накинула белую шубку, подкрасилась и выпорхнула на улицу. Мороз ударил по ногам в капроновых чулках, сапожок опасно заскользил по снегу, но Костик поддержал под локоть и помог сесть в машину.

Подъехали они к девятиэтажному дому на улице имени Крупской, верной супруги великого большевика. Заказчик жил на третьем этаже. Костик поднялся с Викой вместе, чтобы проверить обстановку: а ну как заказ будут оплачивать на одного, а в квартире – трое мордоворотов, да еще и с садистскими наклонностями? Хороший товар надо беречь, а Викины способности приносили дивиденды, и немалые…

Поднявшись, Вика чуть прыснула на шею дешевыми духами – еще французские тратить! – потом расстегнула шубу, приняла вызывающую позу и позвонила в дверь. Два длинных. Молчание. Еще два звонка. Костик стоял чуть ниже, на лестнице, ступеньках в трех от нее.

– Дрочит, – одними губами шепнул он. – Увлекся, звонка не слышит…

Вика фыркнула.

– Эй, дядя! – позвала она развязным голосом в щелку двери. – Я не такси, за простой не беру, но и стоять не буду! Открывай давай!

Из-за двери послышалась возня и бормотание: «Сейчас, сейчас…» Костик подумал и поднялся на лестничную клетку.

– Так, ты отойди пока, я сам первый зайду и посмотрю. Если что, побежишь тогда. Не нравится мне эта хата, жопой чую, тварь живет.

– Ну жопа у тебя чувствительная… – беззлобно пошутила Вика – Костик судим не был, намеки воспринимал нормально, – и послушно отошла от двери, спустилась на пару шагов. Костик еще раз позвонил в дверь, но тут она неожиданно открылась; лицо хозяина загораживала Костикова спина. Вика подумала, достала сигареты и закурила.

Сутенер ловко прошелся по двухкомнатной квартире и расслабился – подвело чутье, мужик себе для личных утех девочку заказал, квартирка пустая, чистенькая, а на трюмо лежит женская губная помада, стоит толстостенный, тяжелый флакон духов: видно, жена уехала, вот и пытается обыватель развлечься.