Их губы сблизились, и эмоциональное напряжение моментально обернулось страстным выражением жажды вновь слиться в единое целое. Только когда Нед еще теснее прижал ее, казалось, разрушив последние перегородки, разделявшие их, остатки здравого смысла возобладали над затуманенными чувствами.

— Нед, — выдохнула она, отрывая от него губы и вытягивая руки, чтобы отстранить его голову. Слова вырывались из нее короткими бессвязными всплесками. — Я не могу. Роды… Прости! Я не… Я думаю…

— Еще не готова, — перевел Нед, судорожно вздыхая. Отодвинувшись, он встретил ее безумный взгляд с сочувственным пониманием. С нежной заботливостью проведя пальцами по щеке Дороти, он улыбнулся. — Мне достаточно знать, что ты испытываешь то же, что и я, милая моя.

— На следующую неделю у меня назначен медицинский осмотр, — пролепетала она, не сознавая, что за этими словами стоит обещание.

— Это не имеет значения. Неважно, сколь долго нам придется ждать. Что значат неделя или месяц? — Его улыбка превратилась в широкую счастливую ухмылку. — Я и так на верху блаженства, зная, что ты хочешь меня так же сильно, как тебя хочу я.

Ее сердце, приостановив свой бешеный галоп, повисло в пустоте на какой-то головокружительный момент осознания. Она сделала это! Пообещала, не подумав. Но только одно — заняться с ним любовью, лихорадочно оправдывалась перед собой Дороти. Кровь снова заструилась по ее жилам, застучала в висках, прилила к мозгу. И к другим частям ее тела.

Нед запечатлел на лбу Дороти нежный поцелуй.

— Я обещаю сохранять хладнокровие до тех пор, пока доктор не скажет, что все в порядке…

Да, хладнокровие. Ей лучше сохранять хладнокровие как можно дольше. Хотя было бы нечестно, соблазнив Неда, отказаться от него. Если бы она только не перескакивала через ступеньку…

Нед приподнял ее лицо и с состраданием и заботой посмотрел в глаза.

— Роды были трудными, Дороти? — мягко спросил он.

Она поморщилась.

— Там на стене висели часы. Я повторяла себе, что если переживу еще одну минуту, то сделаю это только ради того, чтобы увидеть малышку.

— Плохо, — пробормотал он, удрученный описанием. — Мне нужно было быть рядом.

— Все уже позади, Нед. Теперь у меня есть Джоанна, а она стоит гораздо больше, чем сутки боли. — Желая, чтобы он понял и оценил важность места, которое она отводит дочке, Дороти добавила: — Она для меня все! Если ты обидишь ее — ты обидишь меня.

Ее слова, казалось, поразили Неда.

— Я никогда не обижу ребенка, Дороти. С чего вдруг тебе пришло в голову такое? Да, я говорил когда-то, что дети…

— Отвратительны, — сухо закончила она.

— Ну, могут быть, — быстро уточнил Нед. — Но на мой взгляд, это скорее вина родителей. Детям иногда нужна твердая направляющая рука, иначе они просто распоясываются. Любой скажет, что ничего хорошего в этом нет.

Дороти нечего было возразить. Она была с ним согласна. Хотя о слове «твердая» можно было бы и поспорить.

— Как бы то ни было, — продолжал Нед, — мы с девочкой Джонни прекрасно ладим. Забудь о том, что я когда-то говорил. Я буду самым лучшим отцом на свете.

Он говорил так искренне, что Дороти решила спустить вопрос на тормозах. Ей совсем не хотелось растравлять старые раны. Кроме того, поведение Неда было столь многообещающим!.. Она улыбнулась.

— Спасибо за то, что так здорово ухаживал за ней, Нед.

Он усмехнулся, испытывая явное облегчение: его усилия оценены. Он поселил покой в ее душе, проявив замечательные отцовские качества.