Утром Артем проснулся от дичайшей головной боли. Была суббота — выходной день. Он долго умывался, с трудом припоминая, чем закончился вчерашний визит Кожина, но так и не мог внятно вспомнить, что было реально, а что пригрезилось… Веселая, даже помолодевшая жена ласково пожурила, сервируя стол к завтраку:

— У-у, пьяница! Вчера отрубился. Мне перед Кожиным было неудобно. Вы не договорили.

— Он пьет как верблюд и не пьянеет.

— Он же мент! Им так положено!.. Пригласил нас сегодня к себе на дачу. Будут шашлык и рыбалка. У него дача на Солнечном озере.

— Уже успел там устроиться! Там у всех шишек дачи. Когда он ушел?

— Ты уснул, он посидел с полчаса, думал, что проснешься, а потом ушел.

— Черт, похмелье дикое. Дай водки.

— А машину кто поведет?

— Ты. Видишь, в каком я состоянии!.. Он к тебе не приставал? Не лапал?

— Я уже не такая привлекательная, как в молодости… Намеки делал прозрачные, но, видимо, так, для приличия…

— Как это? — удивился Бардаков. Как можно делать неприличные намеки, чтобы соблюсти приличия?

— Он, как ты выражаешься, шишка, а мне далеко за, — вдруг со злостью пояснила супруга. Спросила резко, бросив кухонное полотенце на стол: — Можно не углубляться в тему?

Бардаков не поверил ее спектаклю:

— Фигня. Я знаю — ты ему нравишься… Странно, что он не приставал… Я специально уснул…

— Ты специально уснул? — вскинулась Анна негодующе.

— Да. Чтобы вы могли…

— Ну, ты урод полный!

— Мы же заранее договорились, как действовать!

Анна отмахнулась с досадой:

— Я дипломатично уводила разговор на тебя, чтобы не ворошить прошлого… Думала, вы еще поговорите и решите вопрос сами… Без моего участия!

Бардаков зло взвился — неужели ничего не было? Он же все ясно слышал! Неужели все было сном и он принимал желаемое за действительное? Господи! Ему требовалось удержать завод за собой любыми способами и средствами! Любыми!

— В следующий раз уводи так, чтобы он думал, что может с тобой…

— Фу, гадости говоришь.

— А я хочу? Надо! Выкупим завод, по-другому заживем…

— Мы и так живем лучше некуда! — закричала в ответ жена. — Ты что дуреешь? Из-за чего?

— Надо лучше, дорогая супруга. И ты это понимаешь не хуже меня, — спокойным голосом произнес Бардаков…

Дача Кожина находилась далеко за городом, в сосновом бору у прекрасного озера. Живописные берега, песчаные пляжи — эти места давно пришлись по вкусу власть имущим. Дачи не были огорожены каким-то забором, но в народе считались закрытой территорией, и туда старались не заезжать.

Кожин принимал Бардакова и Анну вместе со своим сыном — светловолосым высоким красавцем Станиславом. За шашлыком и выпивкой у бревенчатого коттеджа-теремка время летело незаметно. Потом все вместе, вчетвером, пошли к озеру удить рыбу.

Кожин заметил, что Анну не интересует ловля, и предложил ей насладиться в домике видеофильмом с видами старой Европы под так любимую ею классическую музыку.

Бардаков хмуро следил за поплавком. Иногда следовали ленивые поклевки.

Станислав поймал двух увесистых линей.

Кожин, провожавший Анну в домик, не показывался уже с полчаса. Бардаков нервничал и поглядывал на часы.

— Что-то клев плохой, — заметив его нервозность, мягко произнес Станислав.