– О'кей, так вы хотите, чтобы Рейч ее допросила. А вторая причина?

Эдден прислонился плечом к стене.

– Мне надо кого-то послать в тот колледж поучиться, а поскольку у меня в списке подчиненных нет ведьмы, то это будешь ты, Рэйчел.

Целую секунду я только и была способна, что на него смотреть.

– Пардон, не поняла?

От улыбки он еще больше стал похож на тролля, который что-то задумал.

– Ты газеты читаешь? – задал он ненужный вопрос, и я кивнула:

– Все жертвы – колдуны, – сказала я. – Все одинокие, кроме первых двух, и все – специалисты по лей-линейной магии.

Я чуть поморщилась – не люблю лей-линий, и всячески избегаю их как только могу. Они – ворота в безвременье и к демонам. Одна из популярных теорий гласила, что жертвы баловались с темными искусствами и просто не справились с ситуацией. Я в это не верила. Нет такого глупца, что решился бы привязать демона – кроме моего бойфренда Ника, да и тот на это пошел только чтобы спасти мне жизнь.

Эдден кивнул, показав заросшую жесткими волосами макушку.

– Про что не сообщалось – так это что все они, в то или иное время, учились у доктора Андерс.

Я потерла поцарапанные ладони.

– Андерс, – пробормотала я, вытаскивая из памяти узколицую хмурую женщину со слишком короткими волосами и слишком пронзительным голосом. – Я у нее тоже училась. – Глянув на Эддена, я озадаченно повернулась к одностороннему стеклу. – Она у нас была приглашенным профессором, когда один наш преподаватель уходил в годичный отпуск. Читала курс лей-линейщины для колдуний земли. Этакая снисходительная жаба. Выкинула меня с третьего занятия, поскольку я не заводила себе фамилиара.

Он хмыкнул:

– Постарайтесь на этот раз хотя бы «Б» получить, чтобы мне оплатили расходы на обучение.

– Стоп! – взвизгнул Дженкс, возвысив и без того пискливый голос. – Вы, Эдден, свои подсолнухи в другом саду сажайте. Рэйчел близко не подойдет к Саре-Джейн. Это Каламак тянет к ней свои наманикюренные пальчики.

Эдден нахмурился, отвалился от стены.

– Мистер Каламак здесь даже не подразумевается. А если ты, Рэйчел, это расследование используешь как предлог взяться за него, я твою лилейную ведьмовскую задницу выкину через реку прямо в Низины. Наша подозреваемая – доктор Андерс. Если берешься за эту работу, то про мистера Каламака забудь.

Крылья Дженкса зажужжали, как у рассерженного шершня.

– Вы себе все антифризу в кофе сегодня плюхнули? – взвизгнул он. – Это же подстава! Ничего общего с делами того охотника на ведьм. Рэйчел, скажи ему, что ничего общего!

– Ничего общего с делами того охотника на ведьм, – повторила я послушно. – Я берусь за эту работу.

– Рэйчел! – возмущенно воскликнул Дженкс.

Я медленно перевела дыхание, понимая, что все равно не смогу объяснить. Сара-Джейн честнее половины агентов ОВ, с которыми мне приходилось работать: сельская девушка, изо всех сил пытающаяся пробиться в городе и помочь своей закабаленной семье. Хотя она меня бы в упор не узнала, я была у нее в долгу. Только она как-то проявляла ко мне доброту в те три адских дня, когда я прошлой весной была заперта в офисе Трента Каламака в образе норки.

Физически мы были непохожи, как только могут быть непохожи люди друг на друга. Сара-Джейн сидела, чопорно выпрямившись, в безупречном деловом костюме, с макияжем настолько классным, что его и видно не было, а я стояла в потертых кожаных джинсах и на голове у меня черт-те что творилось. Она была миниатюрная, личико как у фарфоровой куклы, прозрачной кожей и тонкими чертами, а я – высокая, атлетически сложена (и это спасало меня больше раз, чем у меня на носу веснушек).