Оказалось, что Таката увидел мои взъерошенные волосы и хотел узнать, зачарованные они или натуральные, и если натуральные, нет ли у меня чар, чтобы заставить нечто столь дикое лежать ровно? Пораженная близостью звезды и смущаясь, я признала, что они натуральные, хотя сегодня я их взбодрила, и сообщила ему одно из заклинаний, которые мы с матерью все время, пока я была в школе, совершенствовали для укрощения этих волос. Он засмеялся, расплел один из своих светлых дредов, показывая, что волосы у него еще хуже моих: от статики они летали в воздухе и ко всему липли. С тех пор я свои волосы не выпрямляла.

Мы с друзьями смотрели на шоу из-за кулис, а потом мы с Такатой задали его телохранителям веселую пробежку по Цинциннати на всю ночь. Я была уверена, что он меня запомнил, мо понятия не имела, как до него добраться. Как-то странно было бы позвонить ему и сказать: «Помните меня? Мы четыре года назад пили кофе на солнцестояние и обсуждали, как распрямлять локоны».

Я улыбнулась уголком губ, потрогав автоответчик. Для мужика такого старого он был вполне ничего. Конечно, в те времена для меня все старше тридцати уже были стариками.

Других сообщений не было, и я поймала себя на том, что хожу по комнате, набирая номер «Хаулеров». Телефон соединился, а я потрогала на себе рубашку. После такого энергичного бега наперегонки с вервольфами надо бы в душ сходить.

Щелкнул телефон, низкий голос почти прорычал:

– Здрассте. Вы позвонили «Хаулерам».

– Тренер! – воскликнула я, узнавая интонации оборотня. – Хорошие новости!

Небольшая пауза.

– Кто это? – спросил он. – И откуда у вас этот телефон? Я опешила.

– Это Рэйчел Морган, – медленно сказала я. – Из «Вампирских чар»…

Он крикнул мимо телефона:

– Вы, псы вонючие, кто из вас звонил в эскорт-услуги? Вы ж спортсмены, черт вас побери, неужто не можете девок снимать просто так, а не покупать?

– Погодите! – успела я сказать раньше, чем он повесил трубку. – Вы же меня наняли найти ваш талисман!

– А! – пауза, и несколько боевых кличей звуковым фоном. – А, да.

Я прикинула, стоит ли смена названия того шума, который поднимет Айви: тысяча глянцевых визиток, страница в телефонной книге, наборы кружек, где наше название написано золотом. Нет, не получится.

– Я достала вашу рыбку, – сказала я, возвращаясь к текущему делу. – Когда за нею кто-нибудь заедет?

– Э-гм… – промычал тренер. – Вам что, никто не звонил? Я почувствовала, как у меня отпадает челюсть:

– Нет.

– Один из наших ее пересадил, когда чистил аквариум, и никому не сказал. Наша девочка никуда не делась.

Девочка? Откуда они знают, что это девочка? А потом я разозлилась. Я зазря вломилась в офис вервольфа.

– Нет, – ответила я ледяным голосом. – Никто мне не звонил.

– Гм, ну извините. Но спасибо за ваши старания.

– Стоп! Погодите-ка, – крикнула я, услышав в его голосе попытку свернуть разговор. – Я три дня на это потратила! Я жизнью рисковала!

– И мы очень вам благодарны… – начал было тренер.

Я сердито повернулась и выглянула в сад через высокие окна. Солнце поблескивало на надгробьях.

– По-моему, тренер, вы недостаточно благодарны. Меня же под пули подставили!

– Но она не пропадала, – настаивал он.