— Что-то не так? — вдруг нахмурилась Гончая. Эльф мотнул головой и поспешно сунул в рот хлебец, чтобы сгладить неловкость. — Тогда пошли. Пес знает, что там еще твой Лабиринт уготовил, а мне бы не хотелось проторчать тут остаток жизни. С тобой, конечно, весело, но не настолько, чтобы я окончательно сошла с ума или забыла о деле. Все, подъем. Что там у нас на очереди?

— Залы единения, — хрипло ответил эльф, поднимаясь на ноги.

— Какая-то очередная гадость? — подозрительно уточнила она.

— Не знаю. Хроники об этом ничего не сообщают.

— Жаль. Как твои ноги?

— Нормально.

— Тогда чего тормозишь? Дверь открывай и идем!

Таррэн против воли улыбнулся, когда Белка демонстративно сложила руки на груди и нетерпеливо топнула ножкой. Снова — без раздражения, но с какой-то детской непосредственностью, которая в ней всегда проявлялась в личине Белика.

Он снял с себя обрывки изодранных голенищ, босиком прошел к ближайшей стене и привычным способом открыл новый коридор. После чего проследил за быстро исчезающей ранкой на запястье, с чувством поблагодарил спутницу за восстановленные силы и первым шагнул внутрь.

— Таррэн? — немедленно нагнала его Гончая и ужом протиснулась в открывшуюся щель. — А ты никогда не думал, почему Литур пошел с нами? Почему Дииур отправил именно его? И почему сказал именно те слова? Ну я имею в виду, про двух темных эльфов, которым надо войти в Лабиринт? Ведь мы с тобой хорошо помним текст хроник, и там ничего подобного не было!

Таррэн надолго задумался.

— Таких слов там точно не было, но меня все время беспокоили строки, в которых говорится про кровного родственника, — ответил эльф. — Возможно, соль именно в них?

— Но ведь в прошлые восемь раз все было в порядке, — возразила Белка. — И амулету всегда хватало одного темного, чтобы активироваться. Правда, твои предки никогда отсюда не возвращались, но дело-то было сделано. Почему же теперь стало иначе? Почему Дииур так обеспокоился перед смертью?

— Ты знала его?

— Сколько себя помню, он всегда жил в хижине на отшибе. Старый молчун. Высокий, как столб, сухой, будто палка, но стро-о-огий… — Гончая вдруг хихикнула. — Мы у него однажды яблоки пытались украсть из сада, так он нас с Литуром так отчитал, что я потом за версту не решалась приближаться! Целых три дня! Зато наши отцы к нему нередко заглядывали: он был хорошим целителем.

— Возможно, — медленно проговорил эльф, внимательно смотря по сторонам и пытаясь не проворонить ловушку. — Быть может, маг он был неплохой. Но меня тревожит другое: откуда он знал текст наших хроник? И гномьих? Литур сказал, что у него были разные копии: и наши, и светлых, и гномов. Откуда?!

Белка озадаченно почесала нос.

— Ну про гномов не знаю, а ваши он мог узнать от Талларена.

— Почему от него? — Таррэн несильно вздрогнул.

— Этот урод тоже захаживал к нему в хижину, и часто, вот только я не помню, о чем они говорили. Кажется, Дииур знал, кто именно зачастил в Малую сторожу, но думал, что из-за Стражей…

— Погоди, погоди. А если Талларен интересовался не ими? Он ведь не зря отправился туда инкогнито.

— Думаешь, что-то знал?

— Возможно. После первого поражения орден каким-то образом сумел возродиться, а за последующие восемь эпох не раз поднимал голову, хотя казалось, что его полностью уничтожили. Причем с каждым веком его маги становились все сильнее и все ближе подбирались к ключам.