Перворожденные — ладно. Для них человека убить все равно что сморкнуться. Но кто ж знал, что один из белобрысых уродов подмешает в общий котелок сонное зелье? Или что один из Стражей окажется предателем?!

Рыжий сдавленно ругнулся про себя.

А ведь он еще смеялся над Арканом. Но кто же мог подумать, что этот гаденыш действительно окажется предателем?! И разве можно было предположить, что десять лет службы будут забыты в одночасье?!

И что с того, что Сторм и Урис не пили предложенного эльфами напитка?! Что они могли против своего же товарища, ударившего в спину?! Адвик оказался последней паскудой — своего же напарника предал, голову размозжил рукояткой… Чудо, что Шранк еще живой! Но в сознание до сих пор не пришел. Остальных почему-то увечить не стали. Только избили, веревками опутали так, что лишний раз не вздохнуть, а теперь еще предлагают компромисс. И на Таррэна надежи тоже никакой, потому что он первый попался на эту приманку и уже славно почивает на небесах, поплевывая на своих убийц откуда-то сверху. Везунчик…

Элиар неожиданно нахмурился.

— Что ты с ним сделал?

Танарис подул на красивые ногти.

— Просто познакомил с нашей усовершенствованной розочкой. Надеюсь, ты рад, что проклятая кровь больше никогда нас не потревожит? Без него Темный лес обречен.

— Ты же обещал обойтись без пыток! — помрачнел Элиар.

— Ну и что?

— Достаточно было связать и оставить его там. Ему не выбраться из Проклятого леса в одиночку: к завтрашнему утру тут все будет кишеть тварями, и наша совесть была бы чиста. Тебе не следовало его убивать, да еще так!

Танарис оторвал взгляд от окровавленного лица воеводы и развернулся к брату.

— Ты собрался указывать мне, что делать? Я не ослышался?

— Ты обещал его не убивать, — упрямо повторил Элиар. — Ты дал мне слово!

Светлый скривился, будто глотнул уксуса, и презрительно сплюнул.

— Кажется, ты забыл, кому мы служим? А может, решил переметнуться на другую сторону? Мы убили врага, брат! Кровного врага, чьи предки много веков пытались нас истребить! Забыл?!

— Нет. Но ты солгал!

— Конечно, а как иначе? — зло процедил Танарис, поняв, что сородич упорствует не без причины. — Ты слишком близко подпустил к себе голубоглазую дрянь, а это было неправильно. Но теперь все. Она больше тебя не потревожит.

Элиар внезапно побледнел.

— Что ты с ней сделал?

— Ничего. Но там остались наши смертные друзья, которым повезло немного больше, чем тебе недавно.

— Танарис!

— Что не так? — притворно удивился эльф. — Это всего лишь смертная, брат. Она недостойна тебя и меня, а то, что мы оба почувствовали, — всего лишь магия рун. Когда она умрет, это противоестественное влечение исчезнет, и больше ничто не будет тебя волновать.

Урантар глухо застонал, прекрасно помня, как отчаянно в свое время добивался Белки молодой напарник Шранка. Как много когда-то с ним было проблем. Как ярилась его воспитанница, как рычали остальные Гончие, как бунтовал молодой парень, раз за разом получавший отказ и едва не перешедший к решительным действиям. Только когда морду рассекли поперек, едва не лишив глаза, он немного поутих. А поняв, что Белка никому не отдает предпочтения, и вовсе успокоился. Да видно, не совсем.

Воевода горестно опустил голову, понимая, что не в силах ни помочь, ни защитить ее от похотливых рук. Таррэн, похоже, тоже не ожидал предательства. А Белка осталась совершенно одна против готовых ко всему наемников.