— Все вы не настаиваете. Только без конца переглядываетесь, перемигиваетесь и думаете, что я не вижу. Я устал от этого, честное слово. Даже Дядько сегодня вежливо поинтересовался, как, мол, я себя чувствую. Так вот, можешь вернуться и всем сказать: нормально я себя чувствую! Ясно? Нор-маль-но!

Светлый неловко кашлянул.

— Извини.

— Извиняю, — проворчала Белка. — Да, мне был дорог Сар’ра. Он был моим учителем, другом и кровным братом, которому, кстати, я двадцать лет назад случайно исцарапал лицо. В тот самый день, когда они с Дядько вытащили нас с тропы. Мы тогда с Траш слишком тесно слились и стали совсем дикими. Да еще она на последних шагах не выдержала и потеряла сознание, а все наши узы достались мне одному. Вот и получилось, что, когда Сар’ра попытался меня оттащить от малышки, я его покусал. Кровищи тогда было — страх! А едва Дядько меня начал отрывать, то и его цапнул за палец. Видел, у него нет мизинца на правой руке?

— Это твоя работа?!

— Ага, — невесело подтвердила Белка. — Я плохо помню тот день, но Дядько говорит: это было действительно нечто. Я рычал, скалился и вообще вел себя как настоящий звереныш. Он даже начал задумываться, не прибить ли нас сразу, пока Траш не пришла в себя. С его точки зрения, с нами творилось что-то невероятное: у меня глаза изменили цвет на ненормально зеленый, а у нее стали слишком разумными… Тогда Сар’ра еще не был вожаком. Он только-только звание Гончей получил, но в тот день именно он не позволил Дядько нас убить.

Элиар вопросительно посмотрел.

— Он принял тебя за мальчишку?

— Верно. И подумал, что раз мне удалось каким-то образом одолеть тропу, то в дальнейшем я стану неплохим Стражем. Что нас можно попытаться (только не смейся!) приручить. А если подтвердится, что хмера — моя стая… Представляешь, какие это давало возможности для заставы?

— Да уж, — задумчиво протянул эльф. — Как же вас удалось успокоить?

— Сар’ра сел напротив и, глядя нам прямо в глаза, начал говорить. Без гнева, без злости… Может, потому мы его и не тронули? — задумчиво предположила Белка. — У него был красивый голос, завораживающий. Он умел говорить долго и обо всем подряд. Любил рассказывать всякие истории. И он очень много знал. Его учили говорить даже с разбушевавшейся толпой на пороге гражданской войны… Ты в курсе, что его отчим был когда-то послом в вашем лесу?

— Нет.

— А он был. И как-то раз даже поддался на уговоры невесты показать ей перворожденных — взял с собой, в один из летних вечеров привел на бал, опрометчиво оставил одну… В общем, так и получилось, что Сар’ра родился именно таким. У него было хорошее воспитание, лучшие учителя, заманчивое будущее, пока не стукнуло восемнадцать. А потом открылась правда о его происхождении и Сар’ре пришлось уйти, разыграв собственную смерть… Но в тот день он просто сидел со мной рядом и говорил. До тех пор пока мы не успокоились и не перестали воспринимать его как угрозу. Он же отвел нас на заставу, накормил, отмыл, потому что Дядько не рискнул нянчиться с маленькой хмерой. И вот именно тогда неожиданно и выяснилось, что мы с Траш… гм… девочки.

«Представляю его лицо после этого», — меланхолично подумал Таррэн, пытаясь сдержать улыбку.

— Воплей было — на всю заставу. Особенно следующим утром, когда мы пришли в себя и учуяли запах перворожденных… Я не говорил, что тогда у нас ночевало несколько светлых? Кажется, они заглянули, чтобы переговорить с воеводой, потому что в то время набеги участились. Точно не помню. Но факт в том, что тем утром мы впервые показались людям на глаза, осмотрелись, облазили окрестности и только-только нашли их приемлемыми, как вдруг… — Она неслышно хихикнула.