Дружинники, ещё секунду назад рвавшиеся в бой, замерли.

— Князь… Князь повержен!

— Беги!

Они бросились врассыпную, как зайцы перед волчьей стаей.

— Ну наконец-то! — раздался голос со склада.

Гурьевы и остатки охраны высыпали наружу, добивая отставших.

Вскоре по всему двору стали разноситься крики победы, смешиваясь с предсмертными хрипами добитых дружинников.

Я стоял над бессознательным телом князя, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь холодную расчётливую ярость.

Борис Евдокимов лежал передо мной. Лет сорок пять, высокий, с длинным носом — копия того, кого только что зарубил Сергей. Только у этого была седая прядь в чёрных волосах, а на перстне фамильный герб, теперь покрытый копотью.

— Добиваем? — Сергей приложил пламенеющий клинок к горлу князя.

Я покачал головой.

— Нет. Он нам ещё пригодится.

— Какой ты меркантильный, — фыркнула Лиза, вытирая окровавленную саблю о плащ поверженного врага.

— Прагматичный, — поправил я, но улыбнулся.

Через полминуты ко мне уже подходили братья Гурьевы. Осип был с перевязанной рукой, а Иван похрамывал, их лица были чёрными от копоти.

Следом шёл Павлов Николай Константинович, мой третий вассал, высокий и грубоватый мужчина.

Пётр Арсеньевич Бадаев шагал рядом со своим старшим сыном, Николаем — тот был похож на отца, но без седины и с более жёстким взглядом.

Я вздохнул с облегчением. Все живы.

— Где семьи? — первое, что я спросил.

— В безопасности, — Осип кивнул. — Успели вывести, как вы и приказывали.

— Слава стихиям…

Осип уже открывал рот, видимо, готовясь зачитать список потерь, но я резко поднял руку.

— Потом. Сначала скажи, кто это? — указал на убитого мага, павшего от руки Сергея.

Осип скривился.

— Павел Евдокимов, младший брат.

В этот момент Борис застонал, его веки дёрнулись.

— Очнулся, — Николай Константинович холодно усмехнулся и приставил к лицу князя шаровую молнию. Голубой шар трещал, освещая обожжённое лицо. — Одно лишнее движение — и ты труп.

Но Борис не испугался.

Он медленно перевёл взгляд на небо, затем на меня и спросил хрипло:

— Ты думаешь, что победил, баронет?

— А разве нет?

— Нет… — протяжно сказал он, а потом засмеялся.

Надрывно.

Безумно.

— Ха-ха-ха!

Его смех резал слух, как нож по стеклу.

— Ты опоздал, мальчишка…

— Что ты имеешь в виду⁈ — я взял Евдокимова за грудки и тряхнул.

Но он лишь ухмыльнулся, обнажив окровавленные зубы.

— МАМА, ТАСЯ! — вырвалось из груди, и я побежал.

Рванул к выходу, не думая ни о чём, кроме одного: моих родных.

Ноги горели, лёгкие рвало от бешеного ритма, но я не останавливался. Полицейские, что ещё недавно оцепляли территорию, исчезли, как крысы с тонущего корабля.

Машина, вот она.

Надо быстрее.

Я схватился за дверцу, сунул руку в карман, ключа нет.

— Чёрт!

Второй карман — пусто.

Третий…

Дыра.

— ТЫ ОБРОНИЛ! — крикнула запыхавшаяся Минская.

Из рощи выбежали четверо: Лиза, Сергей, Амат, Митя.

Девушка протянула мне ключ, в глазах читалась тревога.

— Вы со мной? — спросил я, заводя машину.