Я занял указанное место рядом с Марией. Девушка оказалась худощавой, но с явно подчёркнутыми достоинствами, выпирающими из блузы, которая была слегка расстёгнута, что привлекало внимание. Она была милой, с курносым веснушчатым носиком, аккуратно уложенными рыжими волосами, собранными в строгую причёску. Её движения были плавными, а взгляд оценивающим. Пока я садился, она сняла с моего плеча невидимую ниточку, словно это было самым естественным делом.

— Мария Дьякова, — представилась она, слегка наклонив голову. — Староста группы. Ты, я так понимаю, Кирилл Пестов? Слышала о твоей семье.

— Да, — ответил я, стараясь не показывать удивления. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — улыбнулась она, но в глазах читался скорее интерес, чем искренность. — У нас тут, знаешь, две шайки заправляют. Одни — моряки, другие — вояки. Не советую лезть к ним на рожон, пока не разберёшься, кто есть кто и где тебя примут.

— А одному нельзя? Без этих вот присоединений к группам?

— Нет, — она покачала головой, — съедят тогда обе.

— Спасибо за совет, — сухо ответил я, понимая, что её беспокойство скорее поверхностное. Она здесь явно не ради учёбы, а для поиска выгодной партии.

Мария, поняв, что я не собираюсь поддерживать её игру, перевела взгляд на Митю, который устроился за второй партой у двери.

— А твой друг? Как его там? — спросила она, слегка наклонившись ко мне.

— Митя? Нормальный парень. Стреляет хорошо.

— Стреляет? — она задумчиво надула губки, но я лишь пожал плечами, давая понять, что больше рассказывать не буду.

В этот момент краем глаза заметил, что сосед сзади возится с моими шнурками. Он прошмыгнул под партой и сейчас лежал под стулом, привязывая меня к нему.

Хм…

Хочет провернуть тот же прикол, что и с сидевшим на этом месте парнем.

«Удачи», — криво улыбнулся я.

Сосед поднялся из-за парты, и я понял, что сейчас последует плевок с другого ряда.

А я ждал, и как только услышал характерный звук, который издаёт трубка при залпе, резко выставил руку и поймал мокрую бумагу в ладонь.

Фу… Какая мерзость.

Прям детские какие-то у них забавы, парням по семнадцать-восемнадцать лет, а они развлекаются на уровне пятиклашек из моего мира.

Но почему бы и не ответить ему так же.

Вытащил из кармана отцовскую ручку, ощутил её вес и прохладу металла. Это было стилографическое перо. Оно состояло из тонкой металлической трубки с узким отверстием на конце, через которое чернила поступали на бумагу благодаря капиллярному эффекту. Внутри корпуса скрывался механизм, регулирующий подачу чернил. Я вытянул руки вперёд и над чернильницей решил её разобрать. Судя по рискам на металлическом корпусе, она разбиралась отделением передней и задней часть от середины.

Так что в моего оппонента теперь полетит не просто бумажка, а бумажка с чернилами.

Не знаю почему, но меня это очень сильно развеселило. Возможно, сыграли своё гормоны, которых в молодом теле Кирилла было предостаточно, и я уже понял, что иногда надо ослабить вожжи, выпуская безумные выходки наружу.

Но ручка оказалась именно тем, чем и должна была быть — старинным инструментом для письма непригодным для шалости.

Однако, к моему удивлению, внутри я обнаружил небольшой продолговатый артефакт, который открутился от основания.

«Артефакт в письменном инструменте», — задумался я.

И сразу же меня поразила догадка. Возможно, это ключ от отцовского амбарного журнала. Сердце заколотилось. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и побежать к своим вещам, оставленным на охране у входа в корпус.