|
Там и сям были разложены такие дорогие инструменты, какие гораздо чаще встречаются в больницах, чем у частных врачей. На столе стоял сфигмограф, а в углу какая-то машина, похожая на газометр, с употреблением которой доктор Риплей не был знаком. Книжный шкаф, полки которого были уставлены тяжеловесными томами в разноцветных переплётах, на французском и немецком языках, привлёк его особенное внимание, и он весь погрузился в рассматривание книг, пока отворившаяся позади него дверь не заставила его обернуться. Перед ним стояла маленькая женщина с бледным простым лицом, но проницательными насмешливыми глазами. В одной руке она держала пенсне, в другой – его карточку.
– Здравствуйте, доктор Риплей, – сказала она. – Здравствуйте, сударыня, – ответил он. – Вашего супруга, вероятно, нет дома? – Я не замужем, – просто ответила она. – Ах, извините, пожалуйста! Я имел в виду доктора… доктора Верриндера Смита. – Я – доктор Верриндер Смит. Доктор Риплей был так поражён, что уронил шляпу и забыл даже поднять её. – Как?! – с трудом выговорил он. – Обладатель премии Ли Гопкинса – вы! Ему никогда не приходилось видеть женщины-врача, и его консервативная душа возмущалась при одной мысли о таком уродливом явлении. Хотя он не процитировал библейского текста, гласящего, что только мужчина может быть врачом и только женщина – кормилицей, однако он чувствовал, что прямо у него на глазах свершилось неслыханное богохульство. На лице доктора Риплея ясно отразились его мысли. – Мне очень жаль, что я обманула ваши ожидания, – сухо сказала дама. – Действительно, вы удивили меня, – ответил он, поднимая свою шляпу. – Вы, значит, противник женского освободительного движения? – Не могу сказать, чтобы оно пользовалось моей симпатией. – Но почему? – Я предпочёл бы уклониться от дискуссии. – Но я уверена, что вы ответите на вопрос дамы. – В таком случае я скажу вам, что женщины, узурпируя привилегии другого пола, подвергаются опасности лишиться своих собственных. – Но почему же женщина не может зарабатывать средства к жизни умственным трудом? Доктора Риплея раздражало спокойствие, с которым она задавала ему вопросы. – Я очень хотел бы избежать спора, мисс Смит. – Доктор Смит, – поправила она его. – Ну доктор Смит. Но если вы настаиваете, то должен сказать вам, что я не считаю медицину профессией, приличною для женщины, и что я против женщин, старающихся походить на мужчин. Это был крайне грубый ответ, и ему тотчас же стало стыдно за свою грубость. Но его собеседница всего лишь приподняла брови и улыбнулась. – Мне кажется, что вы слишком поверхностно относитесь к проблеме женского равноправия, – сказала она. – Конечно, если в результате женщины становятся похожими на мужчин, то от этого они много теряют. Своим замечанием она довольно удачно отпарировала его грубую выходку, и доктор не мог не оценить этого. – Честь имею кланяться, – сказал он. – Мне очень жаль, что между нами не могут установиться более дружелюбные отношения, раз уж мы соседи, – сказала она. Он опять поклонился и сделал шаг к двери. – Удивительное совпадение, – сказала она. – Когда мне подали вашу карточку, я как раз читала вашу статью о сухотке спинного мозга в «Ланцете». – В самом деле? – сухо осведомился он. – Очень талантливая статья. – Весьма любезно с вашей стороны. |
