– Это хуже, чем я только могла себе представить, – призналась чтица.

– Мы просто обязаны пропустить эту строку.

– Но мы всё время только и делаем, что пропускаем.

– Так, по-видимому, зовут человека.

– Или трёх человек.

– Нет, думаю, только одного.

– Тогда зачем повторять его имя три раза?

– Для усиления.

– А может быть, – предположила миссис Бичер, – это был господин Сетебос, госпожа Сетебос и маленький Сетебос?

– Ну, знаете! Если вы собираетесь шутить и смеяться, то я не буду больше читать строку за строкой. Было бы понятнее читать предложение за предложением.

– Правильно!

– Тогда мы включим сюда и следующую строку, которая заканчивает предложение. Вот она, слушайте:

Он мнит себя живущим в лунном свете.

– Так, значит, это был всё-таки один  Сетебос! – воскликнула Мод.

– Выходит, что так. Это нетрудно понять, если только передать обычным языком. Человек по имени Сетебос находился под впечатлением, что его жизнь проходила в свете луны.

– Но это же какая-то бессмыслица! – вскричала миссис Бичер.

Миссис Хант-Мортимер взглянула на неё с упрёком.

– Назвать непонятное бессмыслицей не составляет никакого труда, – назидательно изрекла она. – Я нисколько не сомневаюсь, что Броунинг выражает здесь какой-то глубочайший смысл.

– И в чём он тогда заключается?

Миссис Хант-Мортимер взглянула на часы.

– Очень жаль, но я должна идти, – сказала она. – К сожалению, ничего не могу поделать, я уже и так сильно опаздываю. Крайне досадно, что я вынуждена уйти как раз тогда, когда мы так замечательно углубились в предмет. Вы придёте ко мне в следующую среду, дорогая миссис Кросс, не так ли? И вы тоже, миссис Бичер? До свидания, очень вам благодарна за приятно проведённое время!

Но шелест её юбки ещё не успел затихнуть в коридоре, как Общество любителей броунинговской поэзии было распущено двумя третями голосов от общего числа членов.

– И право, зачем всё это? – воскликнула миссис Бичер. – Из-за двух строчек у меня страшно разболелась голова, а тут извольте читать целых два тома.

– Нам просто надо взять другого поэта.

– Вместо Броунинга с его стихоплётством?

– С его сетеботством.

– И очаровательная миссис Хант-Мортимер ещё утверждает, будто он ей нравится! Может быть, нам предложить на следующей неделе Теннисона?

– Это было бы гораздо лучше.

– Но ведь Теннисон совсем прост и понятен, правда?

– Да, в самом деле.

– Тогда зачем нам встречаться для обсуждения его, если обсуждать нечего?

– Вы хотите сказать, что с таким же успехом мы можем читать его самостоятельно?

– Думаю, так будет лучше.

– Да, несомненно.

Таким-то образом, после одного часа сомнительной жизни, основанное миссис Хант-Мортимер Общество любителей броунинговской поэзии постигла безвременная кончина.

1899 г.

Дьявол из бондарной мастерской

Нелегко было подвести к берегу «Геймкок»: река принесла столько ила, что образовалась громадная мель, на несколько миль выходившая в Атлантический океан. Берег вырисовывался слабо. Когда первые пенистые волны показали нам опасность, мы пошли медленно, осторожно. Не раз мы задевали дном песок – глубина порой едва превышала шесть футов, – но удача сопутствовала нам, и мы потихоньку приближались к берегу.