— Спасибо. Наверное, мне везет в жизни: сначала у меня была ты, потом Флисс.

— Везет? Это притом, что жизнь со мной была настоящим адом? Ох, Джек, ты по-прежнему ведешь себя как истинный джентльмен. Или розовые очки, через которые ты смотришь на прошлое, помогают тебе избавиться от боли?

— А тебе?

— Мне — нет. Но ведь я сама была причиной этой боли. Кроме того, обычно я совсем не думаю о прошлом, — солгала она.

— А обо мне? Я не заслуживаю даже мимолетных воспоминаний? — тихо спросил Джек.

Элла опустила взгляд на чашку, которую держала на коленях. Превосходный кофе. Со сливками и с сахаром. Джек не забыл, какой кофе она любит… или просто догадался.

— Так что же, Элла? Ты вспоминаешь обо мне хотя бы иногда?

Но Элла молчала, упорно уставившись в чашку, казалось, она даже не дышала.

Голос Джека был тихим, как шепот ветерка летним днем, мягким, убедительным, но в этой мягкости и таилась главная опасность, потому что Джек когда-то ее любил, а она любит его и сейчас. Элла пыталась разлюбить его — о, да, еще как усердно пыталась, — но ее ужасала даже сама мысль о том, что другой мужчина будет прикасаться к ней, целовать, заниматься с ней любовью.

Даже Стивен, с грустью признала она. Когда их отношения со Стивеном достигли решающей стадии, ей не хватило сил дойти до конца, ибо она так и не смогла окончательно похоронить призрак своего замужества. Беда в том, что она слишком хорошо все помнила, помнила каждое прикосновение Джека — нежное, ласковое, опасное. Как и его слова.

— Элла?

Она подняла голову.

— Нет. — Слово прозвучало резко и непреднамеренно горько. — С прошлым покончено, Джек. Я начала новую жизнь, и если воспоминания о прежней время от времени всплывают на поверхность, то это не имеет значения. Прошлое больше не властно надо мной.

Джек на миг поморщился, как от боли, но лишь на миг, потом его лицо приняло непроницаемое выражение.

— Хорошо. В таком случае ты не будешь возражать против этой работы?

— Ты шутишь?

— Ты достаточно хорошо меня знаешь, Элла, чтобы понять, когда я шучу, а когда нет.

— Значит, недостаточно хорошо, потому что твоя идея выглядит нелепо. — Немыслимо, невыносимо, список можно продолжать. Воображение Эллы с болезненной четкостью нарисовало картины, которые ей совсем не хотелось представлять, тем более сейчас: Джек и Фелисити, счастливые молодожены, со смехом бегают друг за другом по комнатам, лежат в постели, обнаженные и пресыщенные, а покорная долгу экономка вносит в спальню поднос с завтраком… Покорная долгу экс-жена. Слишком жестоко. Джек наверняка и сам понимает, что просит о невозможном. А когда появятся дети…

— Нет, Джек, — резко возразила Элла, осторожно ставя пустую чашку на стол. — Не проси, не уговаривай и даже не думай об этом. Как я уже сказала, дай мне десять минут на сборы и больше ты меня не увидишь, как будто меня здесь и не было.

— Но ты здесь, и я хочу, чтобы ты осталась.

— Но почему?

Джек пожал плечами.

— А почему бы и нет? Тебе нужна работа, а мне нужна хорошая экономка. У тебя превосходные рекомендации, и я уже имел возможность убедиться, что они справедливы. Ты преобразила этот дом. — Джек сделал широкий взмах рукой. — И ты сама говорила, что эта должность идеально тебе подходит.

— Подходила, Джек, в прошедшем времени. Я ошиблась. Я предприняла попытку, и она оказалась неудачной.

— Неправда!

Элла вскинула брови.

— Ты так в этом уверен? Похоже, ты нисколько не изменился.