Припав губами к нежной коже впадинки на шее, Джек одновременно принялся расстегивать пуговицы платья. Элла застонала. Руки его передвинулись к нижним пуговицам, а губы начали путешествие по открывшемуся телу, опустились в ложбинку между болезненно налившихся грудей, осыпали легкими, как крылья бабочки, поцелуями сперва одну грудь, потом другую.

Джек наклонился еще ниже, и его рот оказался на уровне пупка Эллы. Язык нырнул в ямку пупка, посылая по всему животу волны жара. Одновременно Джек освободил Эллу от платья, и оно упало на пол к ее ногам. Элла осталась в одном белье. Крошечные кружевные трусики и две кружевные полоски бюстгальтера не столько скрывали, сколько подчеркивали ее наготу.

Джек отстранился и окинул взглядом все изгибы ее тела.

— О Бог мой, Элла! — благоговейно выдохнул он. — Ты самая прекрасная женщина на свете!

Элла улыбнулась и покачала головой. Джек тоже улыбнулся и кивнул, молчаливо подтверждая свои слова. Взгляд снова заскользил по ее телу от макушки до самых кончиков туфель. Элла почти осязаемо ощущала его, как ласковое прикосновение. Она стояла, затаив дыхание, охваченная жаром предвкушения. Но Джек все не делал попытки прикоснуться к ней, он ласкал ее тело только восхищенным взглядом.

Эллу охватила дрожь.

— Я тебя хочу, — с трогательной серьезностью прошептал Джек, я хотел тебя весь день, все эти дни. Моя жизнь превратилась в ад, потому что мне до муки, до отчаяния хочется касаться тебя, целовать тебя, обладать тобой. Я больше не могу. Время пришло. Я хочу тебя, Элла, понимаешь? Я и так уже ждал слишком долго.

Элла улыбнулась, и Джек кивнул. Слишком долго, невообразимо долго. Восемь долгих лет жизни без Джека, без любви. Но он тебя не любит, ехидно подсказал внутренний голос. Любовь, что такое любовь? Всего лишь мимолетное, преходящее чувство. Позади у нее восемь долгих одиноких лет. Желание, потребности тела — вот что реально.

Внутренний спор с самой собой все еще продолжался, а Джек тем временем принялся расстегивать пуговицы рубашки. Улыбаясь, он расстегивал их по одной, нарочно медленно, и воспаленному взору Эллы постепенно открывалась мощная грудь, покрытая золотистыми волосами. Ей до зуда в пальцах захотелось дотронуться до них, но, решив сопротивляться до последнего, она сдержала порыв.

Джек вытянул рубашку из брюк и небрежным движением сбросил ее с плеч.

Теперь он был обнажен выше пояса. Рассматривая его рельефные мускулы, Элла с трудом подавила стон. Как же он красив! И он нужен ей, она хочет его, поэтому, когда Джек в немом приглашении просто развел руки, Элле показалось самым естественным на свете делом шагнуть в его объятия. Она шагнула вперед, Джек обхватил ее и прижал к себе, и Эллу окутало тепло его объятий.

Мгновение они стояли неподвижно, потом Джек стал целовать ее. Губы его были требовательными, поцелуи становились все настойчивей, а руки обхватили ягодицы, крепко прижимая ее, вжимая в свое твердое тело. Элла почувствовала, что Джек хочет ее так же сильно, как она его.

Повинуясь инстинкту, тело Эллы пришло в движение, бедра стали плавно покачиваться в извечном ритме старого как мир первобытного танца любви. Грудь ее, все еще сдерживаемая бюстгальтером, терлась о грудь Джека, и его охватил лихорадочный жар.

Щелчок застежки, и бюстгальтер полетел на пол. Джек обхватил ладонями зрелую тяжесть грудей, большие пальцы потерли напряженные, потемневшие соски, и Элла затаила дыхание, мышцы ее живота сжались в ответ на ласку Джека. С ее губ сорвался стон наслаждения, и ему вторил низкий рык Джека. Господи, как же она его хочет, как же она его любит!

— Да, Джек, да, — простонала она, когда его губы припали сначала к одной груди, потом к другой.