Зеленая вспышка, конечно, сверкнула, но не очень ярко и никакой молнии при этом не вылетело. Зато сам Хозяин болота начал быстро изменять свою форму. Сперва его трехметровый рост уменьшился метров до двух, но одновременно плечи растянулись до полутора метров. Потом начали неимоверно удлиняться руки и ноги, превращаясь в какие-то извивающиеся щупальца, как у осьминога. Одновременно укоротилось туловище, голова с треугольными глазами увеличилась в объеме, а шея исчезла вовсе. Еще через минуту из боков укоротившегося туловища с противным хлюпаньем выбросились четыре змеевидных отростка, которые быстро сравнялись по длине с бывшими руками и ногами, превратившись в точно такие же щупальца. И щупальца эти, по толщине не уступавшие слоновьему хоботу, но гораздо более длинные, угрожающе извиваясь, потянулись к Вовке, стоящему под «колпаком».

Эти щупальца, приблизившись к огненной линии круга, стали издавать сердитое змеиное шипение, после чего Куковкин разглядел, что на конце у каждого из щупалец имеется змеиная голова. Пасти этих голов время от времени открывались, словно бы нарочно демонстрируя Вовке огромные ядовитые зубы. В том, что эти зубы ядовитые, Куковкин не сомневался: с них капала какая-то зеленовато-желтая жидкость. Зубищи эти были сантиметров по десять в длину, а сами головы — размером с футбольный мяч. Кроме того, на каждой голове зловеще светилось по два треугольных зеленых глаза, почти таких же, как у Черного великана. Впрочем, та, первоначальная, самая главная голова, тоже никуда не делась. Щупальцы со змеиными головами росли прямо от того места, где у главной головы раньше была шея. И на ней тоже светились вместо глаз страшные зеленые треугольники, только гораздо более крупные, чем на головах змеещупалец.

Первые два щупальца — те, что раньше были ногами Черного великана, — почти дотянулись до ног Вовкиной сестры, точнее, до подошв ее кроссовок. Агату и чудовище разделяли только огненный круг и лилово-голубоватый колпак-купол. Слава богу, что Агата не могла шевельнуться — иначе она давно бы выскочила из круга и подняла дикий визг. Вторая пара щупалец растянулась на большую длину, и зеленые лучи, исходившие из треугольных глаз этих двух змеиных голов, целились прямо в Вовку через промежутки между плечами Кольки, Агаты и Андрюши Поросятникова. Третья, еще более длинная, пара змеещупалец даже нацелилась своими лучами на Вовку, но через промежутки между Андрюшей, Митюшей и Колькой. Наконец, четвертая, самая длиннющая, пара замкнула кольцо вокруг огненной черты прямо напротив младшего Поросятникова. Митюше тоже сильно повезло, что он в это время ничего не видел и не слышал.

А вот Куковкин все видел и все слышал. И пасти с ядовитыми зубищами, и глаза, испускающие зеленые лучи — уж не радиацию ли какую-нибудь?! — ну и, конечно, зловредное шипение, доносившееся теперь со всех сторон. В какую бы сторону ни поворачивался Вовка, стоя на Великой Черной книге, везде на него пялились эти здоровенные треугольные глазищи, открывались пасти с ядовитыми клыками, высовывались мерзкие раздвоенные языки сантиметров по двадцать в длину… Но еще страшнее было то, что то же самое оставалось и за спиной. Вовке все время мерещилось, будто какое-нибудь змеещупальце уже просунулось сквозь колпак-купол и огромные ядовитые клыки вот-вот вонзятся ему в спину. Он торопливо поворачивал голову — нет, все нормально. Но зато теперь пугали те головы, что находились с другой стороны, куда он сейчас не смотрел.

И опять огненная черта стала светиться слабее. Правда, на этот раз ее яркость убывала медленнее. Сперва голубовато-белый электросварочный оттенок стал просто белым, потом — оранжево-белым. А колпак-купол из лилово-голубоватого превратился в сиреневый, а потом в розовый.

Очень вовремя вспомнилось, что круг стал гореть ярче после того, как Вовка в первый раз перекрестился.