Огромная воронища — вороницей такое чудище звать неудобно! — отважно ринулась таранить стенки «граммофонной трубы», да так, что только ошметки полетели! Вихрь этот самый ей оказался вовсе нипочем, он начал слабеть сразу после того, как в «трубе» появилась первая дыра. К тому же все камни и грунт, что выносил смерч, стали ударяться о «трубу» и проламывать ее стенки, которые, оказывается, были уже не из черного тумана, а из чего-то похожего не то на жесть, не то на картон. Куски этого «чего-то» воронища в клочья рвала своим чудовищным клювом. Заодно доставалось и золотистой спирали. С каждым повреждением «трубы» вихрь становился все слабее и слабее, его рев тоже ослабевал и, наконец, дошел до еле слышного посвистывания, вроде как если сильно подуть в горлышко стеклянной бутылки.

— Ур-а-а! — завопил Куковкин, а заодно с ним и все остальные. Круг вновь засиял, как электросварка и даже ярче.

Впрочем, темные силы не собирались отступать без боя. Хотя вихрь и притих, но порванная во многих местах золотистая спираль стала постепенно срастаться, а дыры, пробитые Маланьей в «граммофонной трубе», — затягиваться черным туманом. Правда, Маланья продолжала долбить «трубу» и рвать спираль, но теперь повреждения восстанавливались очень быстро, а воронища заметно устала и сама изрядно побилась во время своих таранных ударов. Постепенно стал усиливаться ветер, и стало ясно, что он скоро опять задует, как раньше. Тогда столб-«морковка» вместе с Вовкой и всеми остальными рухнет в считанные минуты…

Едва Вовка успел об этом подумать, как где-то внизу, должно быть в самой тонкой части «морковки», что-то дрогнуло и послышался сперва тихий, а затем нарастающий гул. Вслед за этим края воронки, посреди которой стоял столб с ребятами, стали быстро уходить вверх…

— Мы проваливаемся! — завизжала Агата.

Мальчишки издали дружный вопль. Площадка, очерченная кругом, шаталась и трескалась, буквально уходила из-под ног. «Все! Пропали!» — успел обреченно подумать Вовка.

— Вр-решь! Не пр-ропадешь! — громогласно прокаркала Маланья и стремительно спикировала в воронку. Меньше чем за десятую долю секунды до того, как площадка разрушилась, она ухватилась своими огромными лапами за сверкающий круг и взмыла вверх!

Вовка и все остальные оказались под брюхом огромной птицы. Как ни странно, несмотря на то что она поднималась наискось, площадка с ребятами и Великой Черной книгой оставалась в горизонтальном положении и даже не качалась. А тонкий слой дерна, из которого состояла площадка, не только не рассыпался, но даже не прогибался под ними, будто лежал на твердом листе броневой стали. Круг по-прежнему ярко сиял электросварочным огнем, но, судя по всему, Маланья об него не обжигалась. Колпак тоже вел себя нормально.

Однако когда воронища поднялась метра на три над уровнем земли, ураган забушевал даже сильнее, чем прежде. «Граммофонная труба» полностью восстановилась, только еще немного наклонилась к западу. Все, что ранее составляло столб-«морковку» и обрушилось в воронку, стало со свистом вылетать наверх и уноситься по спирали в направлении Дьявольской звезды.

Вовке показалось, что на сей раз Маланье не удастся противостоять буйству чудовищного смерча. Даже при том, что воронища еще больше увеличилась в размерах — чуть ли не с транспортный самолет «Ил-76»! — сил ее хватало только на то, чтоб, развернувшись клювом против ветра, удерживаться над воронкой, не давая вихрю утащить себя в «черную дыру». Вокруг нее, правда, была какая-то невидимая защитная оболочка, от которой отскакивали даже крупные булыжники и валуны, вылетавшие из воронки.