Будь моим отцом Нагасима из «Джаянтс», я бы словил свой мяч: попросил бы у него кучу автографов, продавал бы их одноклассникам по сто иен за штуку и так заработал бы себе на карманные расходы.

Будь моей матерью Хибари Мисора, она учила бы меня петь, я бы дожидался ее после работы, и мы бы шли с ней поесть лапши тясю, а перед сном она бы пела мне «Саке печали».

Будь моей сестрой Фудзико Асакава, я бы прихватил с собой палатку, мы бы пошли с ней в горы, всю ночь смотрели бы на звезды, а на рассвете уснули бы в одном спальнике».

Семьи в один прекрасный момент распадаются, люди уходят один за другим. А раз уж семейные узы столь непрочны, ничего не стоит превратить всех, кто приходит в этот парк, в большую семью. Так Каору, общаясь со «стеной плача», стал изобретателем семей.

А когда начинало темнеть и в парке загорались фонари, придуманная семья распадалась. Каору становился младшим сыном семьи Токива до завтрашнего своего прихода в парк.

Каору словно бы играл в парке, но на самом деле он напряженно ждал. Ждал, пока придет его очередь стать свободным.

Одна только Андзю знала. Когда Каору играл сам с собой, она по спине его угадывала: печаль, принесенная им из далекого прошлого, не покидает его.

4.3

Долг старшего брата – закалять младшего.

Есть ли такое семейное правило, Мамору не знал. Но Каору был ему нужен как средство от скуки.

Всякий раз, когда Каору попадался ему на глаза, Мамору напоминал:

– Ты мой младший брат.

Предчувствуя очередную порцию издевательств, Каору кивал головой.

– И через десять лет ты будешь моим младшим братом.

– Наверное.

– Что значит наверное?!

И на Каору внезапно обрушивался удар кулаком.

– А что ты будешь делать через десять лет? Ты когда-нибудь об этом думал? Тебе сейчас одиннадцать. И чем ты будешь заниматься в двадцать один?

Если сказать: не знаю, опять получишь удар кулаком. Каору сделал вид, что задумался, потянул время и неторопливо ответил:

– Наверное, буду помогать тебе в твоей работе.

Мамору криво усмехнулся и попытался прочесть, что у Каору на уме:

– Ты это серьезно?

Каору давно усвоил, какие ответы могут избавить его от неприятностей. В борьбе с Мамору он даже придумал особое выражение лица: как у игрока в покер. Обманывая Андзю, он чувствовал себя виноватым, но обвести вокруг пальца Мамору было проще простого. Андзю полагалась честность, Мамору – дух противоречия.

– Через десять лет мне исполнится двадцать семь. Я закончу университет и буду работать на фирме приятеля отца, допустим, секретарем, чтобы понять, каким должен быть управляющий. Что ни говори, мне ведь предстоит наследовать дело «Токива Сёдзи». Конечно, если жизнь не наскучит. Есть у меня и совсем другие планы на будущее. Что бы я ни делал, все равно в конце концов стану директором «Токива Сёдзи». так почему бы не заняться тем, чем хочется, пока молод? Например, я мог бы стать гинекологом или попробовал бы открыть ресторан или бар. Мне не нужно ни перед кем кланяться. Только перед императором. Я ничего не боюсь. У меня один враг – скука. Чтобы не сдохнуть, мне надо научиться бороться со скукой. Понял, Каору, в чем твоя работа? Будешь помогать мне избавляться от скуки.

Видя, как Мамору проводит дни, Каору понимал, что брат действительно страдает от скуки.

Однажды Мамору включил дедушкин граммофон, стоявший в углу гостиной, и, греясь на солнышке, прослушал несколько раз подряд вальс в исполнении Бенни Гудмена. При этом Мамору упорно точил вилку точильным камнем. Заточенные зубцы стали острыми, как иглы, так что вилку можно было даже вонзить в пол. К чему такая острая вилка? Всё оттого, что он скучал.