Она была вместе с Андзю. Каору встретился взглядом с Андзю через щелку в своем убежище. Он молился, чтобы они прошли мимо, но Андзю прямиком направилась к картонному дому.

– Каору, ты там? Чего это ты придумал подражать бомжам?

Каору быстро надел ботинки и хотел было пуститься наутек, но Андзю и Фудзико уже заглядывали в картонный домик. Каору даже не успел рассмотреть Фудзико как следует. Только подумал: «Теперь она меня возненавидит», – и закрыл лицо руками.

– Что вы тут делаете? – спросила Андзю.

– В дочки-матери играем, – сказал Ханада и захихикал.

Андзю взглянула на фотографии и нахмурилась.

– Мальчишки в дочки-матери? Фу, какая гадость!

Услышав резкие слова Андзю, Каору впервые понял, что играл в недостойные игры. Ему захотелось оправдаться. Хотя бы объяснить Фудзико, что он не такой, как Ханада.

– Пошли домой скорее, – сказала Андзю и направилась к выходу из парка, на ходу говоря Фудзико: – Правда, братик у меня с приветом?

Каору закричал им в спину:

– Это не дочки-матери!

Фудзико обернулась – она улыбалась. Воспользовавшись моментом, Каору продолжил:

– Я молился.

– О чем? – спросила Андзю, не поворачиваясь к Каору.

– Чтобы мертвым не было скучно в загробном мире.

– А, так это у вас церковь. – Голос Андзю удалялся.

Каору снова закричал им в спину:

– Знаешь, почему земля круглая?

– Почему? – услышал он голос Фудзико.

– Потому что Бог сделал ее круглой, чтобы те, кто расстался друг с другом, смогли опять встретиться.

Фудзико остановилась, издали посмотрела Каору в лицо:

– Значит, мы еще встретимся. До свидания, – и помахала рукой.

Ханада, который наблюдал за развитием событий, высунув голову из картонной коробки, с уверенностью прошептал:

– Это она тебе нравится, да?

Каору повернулся лицом к «стене плача», проигнорировав Ханадины слова. Его бесило, что Ханада начнет смаковать то сладостное чувство, которое он, Каору, прятал в своем сердце. Ему не хотелось, чтобы приятель-онанист пачкал своими фантазиями его мысли о Фудзико. И почему Фудзико никогда не появлялась, когда он был один, а тут пришла, будто на зов Ханады? Злость накапливалась в кулаках и в кончиках пальцев ног, и Каору обратил ее на дом из картонок Ханаде тоже не хотелось сидеть без дела, и он стал крушить придуманный дом вместе с голыми красотками.

4.5

В день, когда Каору исполнилось двенадцать, Мамору протянул ему завернутый в бархат подарок.

– Вот, решил хоть иногда вести себя как подобает старшему брату.

В свертке лежали солнечные очки. Мамору их подарил дед, очки были того же дизайна, что у Дугласа Макартура, когда тот высадился в Ацуги. Проявление подобного дружелюбия со стороны Мамору было настолько необычно, что Каору приветливо улыбнулся, пытаясь скрыть растерянность, и взял подарок. Но приготовился выслушать мучительные требования, которые Мамору выдвинет взамен.

И тот не заставил себя долго ждать:

– Каору, тебе пора доказать, что ты никогда не продашь меня. Раз тебе уже стукнуло двенадцать…

– Угу, – кивнул Каору.

Мамору велел ему надеть темные очки и поставил его перед зеркалом в холле.

– Тебе идет. Настоящая шпана.

В словах Мамору чувствовалась ирония.

– Ты все еще продолжаешь дружить с Ханадой. Разве я не говорил тебе – не смей общаться с такими?

– Почему с ним нельзя дружить?

– У него родственники – якудза.