– Нет, – сказал Пинкертон: – Избавься ты от этих старых предрассудков.

Разрубить нить, связывающую ее с предками, – для Чио-Чио-сан было все равно, что лишиться опоры, обрубить ноги, превратиться в призрак. Слова Пинкертона, вроде бы шутливые, сказанные с улыбкой, заставили Чио-Чио-сан осознать, насколько сурова жизнь жены американца.

Она уже больше не сможет мысленно общаться с отцом и с дорогими предками, которые пребывают в ином мире. И ее собственная душа, оказавшись отрезанной от прошлого, будет парить в пространстве. Даже после смерти она не сможет попасть в мир предков, и связь с людьми на этом свете будет прервана. К тому же ей не удастся заботиться о родителях.

Чио-Чио-сан заплакала – так ей стало страшно, но Пинкертон лишь равнодушно посмотрел на нее:

– Если хочешь, я познакомлю тебя с нашим Богом.

7.4

Чио-Чио-сан поняла: чтобы стать женой Пинкертона, нужно перестать поклоняться предкам и поверить в Бога по имени Иисус.

Она пошла в храм в районе Минами Яманотэ, где жили англичане и французы, и спросила священника: как Бог Иисус спасает души людей?

Священник прочитал ей, что было написано в Евангелии:

Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух.

Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше.

Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа.

Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч;

Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее.

И враги человеку – домашние его.

Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня;

И кто не берет креста своего и следует за мною, тот не достоин Меня.

Пинкертон наверняка приведет ее в страну нового Бога.

Так казалось Чио-Чио-сан, и никто не имел права посмеяться над нею. Она поняла условие брака, о котором намекал Пинкертон, логически соединив его со словами Иисуса, прочитанными для нее священником. А еще она думала: даже если наступит день, когда ей придется порвать связь с родственниками и предками, новый Бог защитит ее.

Обращение Чио-Чио-сан в новую веру вызвало бурю негодования у всей ее родни. Они рассчитывали, что брак с американцем улучшит их финансовое положение, но, узнав, что Чио-Чио-сан пытается избавиться от них, отгородившись Богом Иисусом, они явились в дом на холме выразить свой протест. Пинкертон встретил их холодно, и они ушли ни с чем, называя Чио-Чио-сан «самой неблагодарной дочерью в Японии».

Чио-Чио-сан дорого заплатила за этот брак Японское законодательство вообще не признавало браков с иностранцами. И по законам США этот брак считался недействительным. Пинкертон, разумеется, знал об этом и шутки ради взял себе в новые жены пятнадцатилетнюю девушку. Не подозревавшая ни о чем Чио-Чио-сан ночью, после того как родственники отказались от нее, взяла Пинкертона за руку и сказала:

– Я самая счастливая на свете.

Однажды Чио-Чио-сан попросила свою помощницу по хозяйству Судзуки:

– Теперь называй меня мадам Пинкертон. Разве я не похожа на императрицу? Когда мой супруг надевает военную форму, расшитую золотыми галунами, он – вылитый принц.

В те времена чайные комнаты украшали портреты императора Муцухито в военной форме, и поскольку Чио-Чио-сан, не таясь, ставила своего мужа в один ряд с микадо, это не могло не вызывать слухов о ее неблагонадежности. Но Судзуки, услышав ее слова, не стала распространять слухов, напротив, прониклась к ней молчаливой симпатией. В том, что сказала Чио-Чио-сан, была и ненависть к императору, и протест дочери мятежного самурая.