— Говоришь и действуешь так, будто тебя ничему не учили. Сила есть, но вот навыки…

С этими словами мужчина вновь пропал из виду, и на этот раз Элин не смог определить даже примерное направление его движения. И ни он сам, ни Эрида не успели среагировать, когда блеснувший серебром клинок одним точным ударом насквозь пробил грудь перерождённого. Взгляд Элина расфокусировался, а в следующую секунду во все стороны от него ударила волна силы, отбросившая мечника словно поток штормового ветра — сорванный с ветви лист. Изумрудные потоки анимы соседствовали с чужеродными чёрными, и эта смесь каким-то образом навредила даже попавшей под удар Эриде.

Чешуя змеи покрылась уродливыми язвами, а она сама заметно потеряла в силе.

— И вот так ты выступил против наших слуг? В войне сгинули миллиарды воинов, что были наголову сильнее тебя… Элин Нойр. — Элин лишь сейчас понял, что сама по себе атака не нанесла ему непоправимого вреда, если так можно выразиться по отношению к сквозной дыре в груди. Основной удар приняла на себя ментальная защита, которую буквально раскололо изнутри. Теперь мечник мог безнаказанно рассматривать сознание экс-абсолюта, не способного в нынешнем состоянии быстро восстановить защиту. — Хм…

Секунды тянулись за секундами, в конечном итоге превращаясь в минуты. Уже очень долго мечник бездействовал, в то время как Элин поспешно и неумело латал свои раны. Пострадало не физическое тело — пострадала душа, с которой люди просто не умели работать. Иными словами, даже нескольких дней не хватило бы для того, чтобы перерождённый смог полностью зарастить полученную рану. Впрочем, это не помешало ему перевести дух, попытавшись придумать что-то, способное помочь в такой ситуации. Но мысли упорно вытеснял липкий страх, впервые за долгое время прикоснувшийся к душе Элина.

Обречённый раз за разом перемещаться из одной реальности в другую, он страшился лишь одного: потерять себя, позволив кому-то коснуться его души и сознания. Ни то, ни другое не было неуязвимым, но ранее перерождённый считал, что уж теперь-то он способен себя защитить.

И эти надежды разбились об один-единственный удар существа, являющегося, с его же слов, всего лишь частью души истинного человека. После получения такой раны о побеге не шло и речи, ведь мечник может просто не отпустить вторженца.

А разрушенная душа — это безоговорочный конец…

— Не трясись словно осиновый лист. — Наконец бросил мужчина, вонзив кончик меча прямо в землю под своими ногами. После этого он хмуро посмотрел на Эриду, и, словно прикидывая что-то, задумался. — А ты — не скаль клыки, блеклая тень Эриды. Если твой носитель и умрёт, то точно не сегодня.

Поморщившись, Элин открыл рот — и вдохнул, почувствовав, как сопротивляется подсознание. У души не было лёгких, но разум буквально требовал, чтобы они были. Очень странное ощущение.

— Почему?

— Я прочёл твою память и понял, что младший братец в очередной раз решил выставить себя идиотом. Только в этот раз перед богами, ха… — Вот незнакомец стоял, опираясь на меч — а вот уже он оказался рядом с Элином, по дороге потеряв своё оружие. — И я, если что, сейчас говорю про твою силу… или её отсутствие.

Перерождённый не ответил — лишь посмотрел на злорадствующего мечника исподлобья. А что ещё он мог сделать, лишившись всех своих козырей? Здесь, во внутреннем мире, он действительно был слишком, слишком слаб и беспомощен.

И узнал об этом только сейчас, оказавшись в одном шаге от окончательной гибели.

— Марагос ничему тебя не учил. Можно сказать, бросил младенца в реку в надежде на то, что он сможет добраться до берега самостоятельно. А зная его “гениальность”, предположу, что подобных тебе младенцев на самом деле сотни тысяч.