Тем временем время подошло к концу в обоих смыслах: силы Дарагоса окончательно иссякли, а теперь уже единая душа практически стабилизировалась. Штормовой ветер стих, а уцелевший островок с беседкой начал быстро разрастаться. Впрочем, прежний вид внутренний мир себе не вернул. Уцелела лишь беседка, да небольшой пятачок земли вокруг неё, в то время как всё остальное изменилось самым кардинальным образом.

Более не было степи с рекой и редкими деревьями — им на смену пришёл скалистый пейзаж, разбавленный растительностью неестественно-яркого изумрудного оттенка, укрывающей все впадины и трещины. Особняком стояли странные серебристые коряги, подобно корням стягивающие скалы так, будто те могли развалиться без поддержки со стороны. И лишь бескрайнее голубое небо сохранило дух полей, голубым куполом нависая внутренним миром и беседкой, пережившей даже столь значительный катаклизм.

И живых существ, если так можно выразиться, здесь осталось всего два: развалившийся на траве Дарагос, испытывающий невероятное удовлетворение от того, что всё прошло по наилучшему сценарию, и вышедший из-под крыши беседки мужчина, чьи переливающиеся от чистого серебра к ярчайшему изумруду змеиные глаза с интересом осматривали изменившийся пейзаж.

— Надеюсь, вы сохранили рассудок… — Весело заметил мечник, проводив взглядом прокравшееся, — при ходьбе новый владелец тела не издавал ни звука, — мимо существо.

— Я. Не мы. Слияние прошло успешно… насколько оно вообще могло быть таковым. — Не было больше ни Элина Нойр, ни Эриды. Их души совершили невозможное, распавшись на части и породив нечто новое, до сих пор никогда не существовавшее. С одной стороны, любующийся видом поднимающегося из-за горизонта анимус не мог назвать себя Элином, так как он в той же мере был и Эридой, но с другой — он был одновременно и амбициозным анимусом, чьи мечты простирались на многие века вперёд, и преданным симбионтом, для которого превыше всего было благополучие носителя, хозяина и лучшего друга. Разделение на две личности и две души пропало даже из его воспоминаний, ибо он помнил всё так, словно в тот благодатный и кровавый вечер он просто изменился, а не подселил в свою душу ещё одно разумное существо. А все решения, все разговоры и даже помощь в бою были всего лишь одним из проявлений его сил…

Но он знал, что это не так. Знал, потому что самые важные моменты, связанные с Элином Нойр и Эридой, были надёжно запечатаны в его памяти. Там же хранились и воспоминания о самых близких людях, все до единого слова фантома Марагоса и вся известная ему информация о симбионтах. Элин-предшественник позаботился о том, чтобы даже в худшем случае Элин-нынешний не остался с пустотой вместо воспоминаний, собрав всё самое важное и нужное.

Но предполагал ли он, что воспоминания не исчезнут, а изменятся, а вскрытый пакет из недалёкого прошлого не поможет, но вызовет тягучую тоску в сердце? Ностальгию по временам, которые не вернуть?

— И… каково оно?

— Я — симбионт. — Ответил Элин, не моргнув и глазом. — И я же — человек. Странное ощущение, если так посмотреть.

— Ещё более странные изменения происходят с твоим телом, так что на твоём месте я бы попытался их если не остановить, то хотя бы проконтролировать. — Не стал тянуть Дарагос, сразу снабдив своего подопечного советом на самое что ни на есть ближайшее будущее. — Но не спеши с выводами, сначала присмотрись. На первый взгляд, это не очень-то и опасно…

В это мгновение Элин уже покинул внутренний мир, на периферии сознания отметив, что переход дался ему столь легко, что его можно было в принципе не заметить. Но скалистая местность сильно отличалась от оплавившегося подвала, в котором не смогли уцелеть даже самые ценные артефакты, так что с определением своего местоположения в пространстве у парня проблем не возникло.