– Тот человек, что приходил к вам… тоже недооборотень?

– Нет. Он очень скользкий тип. Неприятный. Словно сделан из чего-то липкого и скользкого. Его прикосновение было каким-то мокрым, потным, что ли, и холодным.

– Описать сможешь?

– Смогу, только мне кажется… – парень поморщился, отчего на лбу выступила капелька крови, – он может менять форму. Какой-то он был… рыхлый.

– И все-таки попробуй описать. Вызову тебе художника, набросаете портрет. А кто это такой, Тот, кто вам помог?

– Этого я не скажу. Да и не знаю его лично. Просто здесь, в Барселоне, я получил возможность лечиться, работать, даже стал наслаждаться жизнью. Насколько это возможно. Я всем обязан ему. Он меня из петли вытащил, буквально. Но лично его я никогда не видел. Мы общались по электронной почте. А после переезда, когда я устроился, он попросил удалить переписку и почтовый ящик. Поэтому, когда тот человек явился и заявил про исследования, у нас не было возможности связаться с Тем, кто нас спас.

– Но твоя кожа по-прежнему кровит… – заметила Анна. – Не очень-то тебе тут помогают.

– Вы не видели меня раньше. Если этот процесс не держать под контролем, наросты наслаиваются друг на друга, выпирают все больше, так что в конце концов теряется человеческий облик, мимика, эластичность кожи. Это ад. Поэтому сейчас я относительно счастлив. И еще я, как и все недооборотни, страдаю в полнолуние. Раньше я на несколько дней выходил из строя: сильные боли во всем теле от невозможности перекинуться, такие, будто кости ломаются. Сознание то теряется, то снова проясняется, пена изо рта, кровавые слезы… это ужасно. Но после переезда мне дали лекарство, которое помогает снимать боль, и теперь периоды полнолуния – это лишь легкое недомогание. Поймите, никто из недооборотней сознательно от такого счастья не откажется. Быть человеком! Быть почти нормальным! Иметь друзей, похожих на тебя… знать, что ты не один в своем несчастье…

Анна все больше верила парню. Но тогда почему в кружевном мире существует этот устойчивый стереотип, что недооборотни – злобные и агрессивные, практически лишенные разума существа?

– Не понимаю только одного, – она положила локти на стол и наклонилась к парню ближе. От нее не укрылось, что Хорхе бросил взгляд в ее вырез, но тут же смущенно отвел глаза. Его излучение окрасилось нотками стыда. За все это время ни одной вспышки гнева или агрессии. – Почему тогда вас считают агрессивными и опасными?

– Я не знаю… – Хорхе пожал плечами. – Возможно, как в свое время ведьм и колдунов, нас используют как мишень для охоты и уничтожения ради забавы сами знаете кого. Возможно, в полнолуние от боли некоторые сходят с ума, и это принимают за агрессию? Но здесь у нас постоянное снабжение лекарствами, мы не испытываем боли, поэтому я абсолютно уверен, что никто из нашего сообщества не причастен к убийствам.

Анна вдруг подумала: странно, что убитых девушек больше не находили. До этого убийства случались почти каждый день, а тут уже несколько дней затишье.

В этот момент зашел коллега и протянул результаты анализов.